Только ты одна

Кстати, а что за девчонка там у Федора?

– Ой, это Янка! Его безответная любовь! Вообще-то она дочка Фединого будущего отчима, сама из Петербурга, там у нее жених, но, похоже, они расстались, а она беременна, представляешь?

– Высокие, высокие отношения, – задумчиво произнес Макс. – Просто Санта-Барбара какая-то.

– Ага, – радостно подтвердила Алина. – Бразильский сериал.

Глаза ее сияли: Макс больше не злится и разговаривает с ней ласково!

– Волосы-то зачем обкромсала, дуреха? – Макс невольно улыбнулся, глядя на сияющее лицо Алины.

 – Такие красивые волосы!

– Они отрастут.

– Отрастут, это точно, – улыбка его вдруг погасла. – Ладно, до завтра. С родителями я` буду говорить, а ты потом тоже лишнего не болтай. Свою версию я тебе по дороге сообщу. Пока не придумал.

Глава 8

Домой!

Толкни меня, чтоб уронила я мир,В котором жила я, не желая.Толкни меня, не говори о любви.Сделай, но так, чтоб поняла я.Песня Юлии КовальчукМакс сказал, что сможет отвезти Алину только утром, и она согласилась, потому что боялась встретиться с родителями.

Она все время пряталась в своей комнате – лежала на кровати, свернувшись калачиком, и вздыхала. Потом ей делалось стыдно, и она выползала из гнезда с намерением принести хоть какую-нибудь пользу, но делать было совершенно нечего: еду Федя заказывал, посуду мыла машина, убиралась домработница. К Феде Алина боялась подходить, чтобы Янка чего не подумала: у них и так все запутано, а тут еще Алина. Да и Федя смотрел на нее как-то странно, а он просто сокрушался о прекрасных волосах Алины, так варварски обрезанных. У него самого была роскошная шевелюра, причинявшая массу хлопот, поэтому он знал, сколько усилий требуется, чтобы вырастить такое богатство. Но в то же время Федору стало легче общаться с Алиной: из гламурной красотки она превратилась в девчонку, попавшую в беду. Потом Алина нашла на полке пару книжек, которые читала сиделка: «Унесенные ветром» и «Поющие в терновнике», и увлеклась. А после обеда к ней пришла Янка:

– Слушай, чего ты просто так сидишь? Давай я тебя порисую, что ли.

А то мне скучно.

– Ладно. Как мне сесть?

– Так нормально. Халат ты, конечно, не захочешь снять?

– Нет, прости. Я не могу.

– Да я понимаю. Ничего, скоро дома будешь. Все образуется. Голову влево поверни! Вот так хорошо.

Алина сидела на кровати и рассеянно смотрела на Янку, которая сосредоточенно чиркала карандашом в большом альбоме. Потом спросила:

– А как ты поняла, что будешь художником?

– Мне всегда нравилось рисовать.