Только ты

Он ненавидел себя за то, что уехал, не повидавшись с ней. Но в то время иного выхода у него не было.

– Прости, Касси, – пробормотал Этан, и, Богу известно, он действительно раскаивался. – Я не хотел, поверь…

– Я все ждала от тебя письма. Но так и не дождалась.

– Я не большой мастер посылать письма.

Совесть терзала его, хотя он, в общем, не солгал. Потому что действительно не послал ни одного. Зато столько их написал! Десятки.

– Собственно говоря, я подумал, что лучше не писать. Конюхи не переписываются с графинями.

Судя по молчанию, она понимала, что он прав. К несчастью, легче от этого не становилось.

– Я спрашивала отца, в каком поместье ты работаешь, но он не знал, – проговорила она наконец.

– Я ему не сказал.

– Почему?

– Он не спрашивал.

– Но почему?

– А вот это ты спроси у него.

Этан приготовился к очередному вопросу, но, к счастью, здесь дорожка делала поворот, и Кассандра замерла, задохнувшись от восхищения при виде неожиданно открывшегося великолепного пейзажа. Да и сам он каждый раз потрясенно застывал, когда оказывался в этом месте.

– О, Этан, – прошептала Касси, – это поразительно! – Закрыв глаза, она откинула голову, и яркий свет упал на ее лицо. – Как давно я не видела океана, не дышала соленым воздухом, не ощущала морской прохлады… Я и забыла, какое он приносит чувство покоя. Я так тосковала по океану. И не только…

Кассандра открыла глаза и просияла ослепительной улыбкой. И, как всегда, ее улыбка заворожила Этана, пригвоздила к месту, заставила сердце забиться сильнее.

– Разве это не самое прекрасное на свете зрелище? – со смехом спросила она, раскидывая руки.

– Самое прекрасное, – согласился он, не в силах оторвать от нее взгляд.

– Я должна почувствовать под ногами песок, – объявила она. – И воду. И набрать раковин и камешков, чтобы «печь блинчики». – С этими словами она схватила Этана за руку и рванулась вперед, увлекая его за собой.

В Гейтсхед-Мэноре она часто дотрагивалась до него: брала за руку, дружески толкала в плечо, стряхивала соломинки с волос и одежды.