Тонкий расчет

Еда была выше всех похвал: суп-пюре из омаров, медальоны из телятины под соусом бернез, белая спаржа с приправой из уксуса, прованского масла и пряностей и суфле «Гран Марнье». Генри Чеймберс, как всегда, был говорлив и весел, и вечер прошел незаметно.

– Все-таки я люблю Финикс, – уверял Генри. – Трудно поверить, что всего пятьдесят лет назад его население составляло шестьдесят пять тысяч. Теперь же здесь свыше миллиона жителей.

– Но почему вы решили покинуть Кентукки и переселиться сюда, Генри? – с любопытством спросила Лесли.

Тот огорченно пожал плечами.

– Собственно говоря, от меня ничего не зависело. Все мои проклятые легкие. Доктора не могут точно сказать, сколько мне осталось. Считают, что в здешнем климате я дольше протяну. Поэтому я и решил остаток дней своих провести здесь… что осталось, то мое. Вот и обосновался в Финиксе.

Он улыбнулся и погладил Лесли по руке.

– Они сами не знают, насколько оказались правы, когда убеждали меня перебраться сюда. Кстати, надеюсь, вы не считаете, что я слишком стар для вас? – с тревогой осведомился он.

– По-моему, даже слишком молоды, – засмеялась Лесли.

Генри упрямо покачал головой.

– Я вполне серьезно. Вы согласны стать моей женой?

Лесли на мгновение прикрыла глаза. И снова увидела ту проклятую дощечку на тропинке.

«Лесли, ты выйдешь за меня?…»

«Боюсь, не могу пообещать, что станешь женой губернатора, зато я чертовски хороший адвокат…»

Лесли стиснула зубы. Нет, она не позволит сломить себя. У нее есть цель, нужно идти вперед.

– Да, я очень хочу этого. Больше всего на свете.

Две недели спустя они поженились.

Сенатор Дэвис долго изучал свадебное объявление, напечатанное в «Лексингтон геральд лидер».

«Простите, что беспокою, но не могли бы вы уделить мне время, сенатор? Я прошу об одолжении… Вы знакомы с Генри Чеймберсом?…»

Если именно этого она добивалась, тогда все в порядке.

Если именно этого она добивалась…

Медовый месяц Лесли и Генри провели в Париже, но где бы они ни бывали, в ее голове вертелась одна неотвязная мысль – ходили ли по этим улицам Оливер и Джан, обедали ли в этих кафе, забегали ли в эти самые магазины? Она представляла их вместе, обнаженных, занимавшихся любовью на огромной кровати.

Генри безумно любил жену и из кожи вон лез, чтобы угодить ей. В других обстоятельствах Лесли, вероятно, могла бы ответить тем же, но в душе что-то бесповоротно умерло.