Замуж второй раз, или Еще посмотрим, кто из нас попал!

– Маги могут почувствовать эту энергию, накапливать ее, взаимодействовать. Но и все обычные люди рождаются с искрой кайо. За годы, живя и развиваясь, накапливают внутри себя эту энергию, которая носит отпечаток их мыслей, поступков. Памяти. Когда телесная оболочка разрушается или погибает, кайо человека сохраняется. Оно остается неизменным в течение девяти дней, но на сороковой рассеивается в окружающем пространстве.

Надо же, а ведь мы в христианской религии поминаем усопших на девятый и сороковой дни!

– Я умею чувствовать ту энергию, которую мы называем душой, и управлять ею.

– А почему нельзя полностью оживить мертвого, если вы можете вернуть его душу в тело? – с интересом спросила его.

– У живых людей связь тела и души сильна. Если человек умер от старости, то в его теле не осталось энергии, чтобы удержать кайо. Я могу на время своей силой вернуть душу, но не могу заставить тело вырабатывать достаточное количество энергии, чтобы ее удержать.

– А если целитель будет вливать свою силу?

– Сил целителя хватает на короткое вмешательство, ускорить заживление, например, в местах ранения. Вливая же свою энергию непрерывно, он сам растратит свои жизненные силы и умрет.

– Хорошо, а что насчет убитых? Ведь вы можете удержать душу, а целитель в это время залечит рану. И человек оживет?

– Если это случилось только-только, то шанс есть. Но если прошло время, душа покидает тело, и кайо в тканях не остается, сделать уже ничего нельзя. Начинаются процессы распада.

«А Иисус воскресил Лазаря. Исходя из этого, он был настолько сильным целителем, что смог наполнить его тело энергией, обращая процессы распада вспять, и вернуть душу», – подумала я.

– Впервые я с дамой обсуждаю такие вопросы.

– Скажите, а вы можете вырвать душу у живого человека? – задала я главный вопрос, и усмешка сбежала с губ некроманта.

– Это называется убийство, леди Анника. – Взгляд его стал холодным и пронзительным.

– Ах, оставьте! Мы обсуждаем чисто теоретически возможности взаимодействия с душой, а не замышляем чье-то убийство, – как можно непринужденнее рассмеялась я.