Точка росы

Как ты думаешь — сколько они получают?

— Ну что ты заладил — сколько да сколько! — сказала Пушок, привычным движением старшей сестры поправляя на лохматой голове Ролика криво сидящую шапку. — Жаба душит, что ли? Вот столько, да еще полстолька! Поедешь на международный слет разведчиков — там и спросишь!

— А что — есть такой?

— Нет, конечно. Я пошутила.

— Жаль... Я, наверное, в прошлой жизни был американцем. Поэтому все время о деньгах и думаю.

— Сходи в посольство, потребуй американского гражданства! Пусть по спискам прошлых жизней проверят.

— А ты была росомахой!

— Почему? — изумилась Пушок.

— Не знаю! Похожа!

— А как она выглядит?

— Ну... здоровая такая... лохматая... наверное.

— И вовсе я не росомаха, — обиделась Людочка, дотрагиваясь до своей непривычной короткой стрижки и вертя головой в поисках зеркальной витрины. — А Тыбинь кем был?

— Старый был ленивым буйволом из африканской саванны. Точно!

— А Кира?

— Наверное, матерью-Коброй! А Морзик.

— Ну, Морзик я знаю кем был! Котярой он был им и остался!

Возмущенная Людочка хотела еще что-то прибавить, как вдруг Ролик крепко сжал ее плотную ладонь в своих холодных узких пальцах.

— Секи! Вот он — резидент! — прошептал он, глядя ей за спину. — Я засек! Я!

Уже совсем стемнело. Огни домов, машин и желтых уличных фонарей обозначились ярче. Темнота по углам и закоулкам загустела. В этой тьме, поодаль от людской толчеи, красной точкой пыхнул огонек сигаpeты. В яркий снежный круг под фонарем вышла стройная простоволосая девушка в высоких сапогах и меховой курточке, с элегантной дамской сумочкой на длинном ремешке через плечо.

— Какая лялечка! — застонал Ролик. — Я иду в американскую разведку! Согласен даже младшим шпионом!

Пушок посмотрела на него презрительно — из патриотических чувств, конечно.

Не подозревая о присутствии “наружки”, шпионы, не таясь, встретились под фонарем.

— У них здесь условленное место! — восторженно зашептал Ролик. — Ее надо заснять! Старый, Старый! у нас контакт! Это резидент, я чувствую! Надо документировать!

Через полминуты к ним подбежала запыхавшаяся Кира, держа наготове камеру ночной съемки в чехле, — но Изя уже галантно подсадил девушку в свою “девятку”. Ролик стонал и колотил себя по ляжкам.