Точка кипения крови

В какой-то момент Кармазин понял, что перебарщивает с домыслами и сказал:

– Между прочим, у меня сегодня последний рабочий день.

– Почему последний? – не поняла девушка.

– Вечером я намерен поговорить с твоим отцом, получить расчет и… отправиться искать новую работу.

Опешив от этой новости, Александра остановилась.

– Но почему?! Ты не проработал у нас и месяца!

Отвернувшись, Кармазин осмотрел подступы к поляне. Вокруг – на всю дальность видимости – не было ни души.

– Кого теперь опасаться? Костин и банда Соболева – за решеткой.

– Неужели тебе не нравится эта профессия?

– Обычная работа. Дело не в том, нравится она или нет.

– А в чем?

Он промолчал, предпочитая не вдаваться в подробности.

Саша подошла к нему, взяла за руку. Выразительные глаза сделались влажными, в дрожащем голосе послышались нотки отчаяния:

– Сначала я надеялась, что вчера на аллее мы с тобой поговорим о наших отношениях. Но ты почему-то заторопился и уехал домой. Сегодня я специально приехала сюда, где никто не помешает.

– Чего ты боишься, Саша?

– Боюсь, что больше никогда тебя не увижу.

В горле застрял кадык и не позволял произнести ни слова.

Кармазин пребывал в шоке и с минуту бестолково смотрел на Александру. Наконец он запоздало сообразил, что своей непонятливостью вынудил ее первой озвучить признание, а теперь тупым молчанием продлевает пытку.

Он поднес ладонь девушки к губам.

– Сколь хорошо я разбираюсь в намерениях противника, столь же ни черта не соображаю в женской логике, – нежно поглаживал он тонкие ухоженные пальчики.

Вымученно улыбнувшись, она всхлипнула.

– А знаешь, девочка, я чертовски привык за две недели к тому, что ты рядом, – обнял ее Станислав. – Привык, и решение уйти с этой работы далось мне очень тяжело.

– Правда?.. – словно не веря своим ушам, прошептала она.

– Честное спецназовское!

Лицо ее озарила искрящаяся радость, треволнения вмиг исчезли.

Девушка прильнула к сильному плечу, прикрыла на миг глаза пушистыми, густыми ресницами и поймала себя на мысли, что никогда и ни с кем ей не было так хорошо, спокойно и счастливо.

Сейчас Александру не тревожили сомнения; она ничего не боялась и ни о чем не жалела.

– Так ты останешься? – с надеждой спросила она.

– Теперь у меня нет выбора. Конечно, останусь.