Точка кипения крови

Тот кивнул и проскользнул к двери…

* * *Ослепленный вспышкой, ничего не слышащий, Кармазин рухнул на спину, на полминуты потеряв дыхательные рефлексы, и скатился по склону, ощущая жгучую и невыносимую боль под правым коленом. Потом лежал лицом вниз и сквозь тягучую липкую пелену скорее догадывался о происходящей чуть выше перестрелке, нежели отчетливо воспринимал действительность.

Очереди, одиночные выстрелы и взрывы доносились до его слуха, точно он был отгорожен от всего мира стеклянной, непроницаемой для нормальных звуков перегородкой.

На самом же деле лишь слабо двигались ладони в коротких кожаных перчатках, нащупывая и выдергивая пучки пожухлой, высушенной ветрами и солнцем бледно-желтой травы…

Возвращение в Ханкалу он, конечно же, не помнил – в это время его душа находилась в раздумье: остаться в теле или проститься с ним навсегда."

"Он не запомнил дикой тряски на той максимальной скорости, которую мог выжать из «бэтээра» механик-водитель.

Не отложилась в уснувшей памяти и гонка на медицинской «буханке» по пустынному городку. Не осталось следа и того, как измученные рейдом подчиненные тащили его на носилках по коридорам госпиталя. И как они ликовали, когда вышедший после осмотра военврач устало сказал:

– Идите, товарищи, отдыхайте. Будет жить ваш командир.

Очнулся Станислав через сутки – в чистенькой и белой, как первый осенний снег, палате. Операции по извлечению из тела осколков прошли удачно.

Славка Купцов лежал на соседней койке с забинтованной ногой. Рана у него была не опасная, но ходить ему пока не разрешали.

Через день к Кармазину и Купцову допустили друзей: Родимова, Корниенко, Волынова. Последний был с перевязанной рукой, остальным повезло – осколки с пулями почти не причинили вреда, не считая нескольких царапин.

Парни рассказали о подробностях финала разведывательного рейда, о том, каким ценным подарком для командования оказался доставленный ими пленник. Потом все вместе помянули погибших товарищей.

Спустя трое суток Стас поднялся на ноги, а перед выпиской в госпиталь пожаловал командующий группировкой и вручил ему очередной орден.

Позже капитан часто вспоминал ту операцию, ставшую, пожалуй, самой неудачной в его военной биографии.