Точка Бифуркации XII

Он молча смотрел в точку перед собой, задумчиво вертя сигару между пальцами. Комната погрузилась в глубокую, почти осязаемую тишину, нарушаемую лишь мерным потрескиванием тлеющего табака.

Глава 19

— Евгений Константинович, — входя в помещение, произнёс я, привлекая внимание князя.

— Привет, Алексей, — хмуро бросил Белорецкий, пересекаясь со мной взглядом.

За те полчаса, пока меня здесь не было, в гостиной многое разительно изменилось. В ожидании хозяина здесь явно успели навести небольшой порядок, хотя чтобы это заметить, мне пришлось здорово приглядеться, ведь гостиная ныне превратилась в настоящее ледяное царство: под ногами толстая корка льда, а стены и потолок белы от инея и ледяных наростов.

В воздухе висел промозглый холод, пробирающий до костей. Дышать с непривычки было трудно. Лёд на стенах переливался в свете нескольких установленных внутри фонарей, создавая призрачное, завораживающее сияние.

Но больше всего внимания привлекали фигуры зависших в воздухе бойцов охраны княжны.

Их лица выражали крайнюю степень горечи и сожаления. А ещё, они слегка посинели. Телохранители князя старались не смотреть в их сторону, будто опасаясь спроецировать судьбу этих бедолаг и на себя.

Обстановка явно была крайне напряжённой: в помещении царила гробовая тишина, периодически нарушаемая лишь хрустом льда под ногами, неизбежно возникающим при перемещениях. Охрана князя изучала следы произошедшего нападения, время от времени обмениваясь взглядами и перебрасываясь редкими фразами.

Белорецкий стоял напротив не справившихся со своей задачей телохранителей и злобно буравил их взглядом. От него веяло яростью, похоже, сдерживаемой лишь на грани самоконтроля. Губы хозяина дома вытянулись в тонкую линию, а пальцы рук медленно сжимались и разжимались, будто он пытался унять настойчивое желание что-то размозжить.

— Можно вас на минуту? — бросил я, про себя добавляя: «пока ты никого здесь не заморозил к чертям собачьим».

— Если ты не видишь, я малость занят, — голос князя прозвучал холодно, почти ледяным эхом отразившись от стен комнаты. Морозные вихри пробежались по полу, подчиняясь невидимой силе его гнева.

— Все дела подождут, когда на кону жизнь дочери, — твёрдо произнёс я, делая шаг вперёд и выдерживая его взгляд.

Князь предельно раздражённо меня оглядел, его глаза сверкнули, но я заметил, как на долю секунды в них мелькнуло сомнение.