Тиран моей мечты

— Доброе утро, Тина, — поздоровался со мной, а потом нашел глазами Ярика — мальчик стоял возле шкафа с документами и с интересом рассматривал ряды из папок. — Так, ребенок. Иди-ка сюда.

Ребенок обернулся и подошел к отцу.

— Садись на диван, — Назар Миролюбович подвел Ярослава к нашему кожаному дивану в приемной и усадил на него сына, а затем начал выкладывать на журнальный столик разные «артефакты». — Вот планшет, наушники, книжка, вода, печенье.

Но не злоупотребляй. Тине не надоедай, ей работать надо. Все понял? — Ага, — ответил Ярик, сразу хватаясь за планшет.

Современный ребенок. — А она мне ватрушку обещала.

— Ватрушку? — Назар Миролюбович удивленно посмотрел на меня, и я, кажется, начала краснеть. — Но… Хм. Да, ватрушку можно. Только не объедайся. — Начальство дождалось кивка сына и обратилось уже ко мне: — Тина, пойдемте… на два слова.

Я послушно поспешила за Черным, и уже в кабинете, прикрыв дверь (но неплотно — Назар Миролюбович явно прислушивался к звукам из приемной), начальник сказал: — Приглядите за ним, хорошо? Мне не с кем больше его оставить.

— А брат? — спросила я, и Назар Миролюбович чуть поморщился.

— Нет, — отрезал решительно, как приговор зачитывал. — Только учтите, Ярик — тот еще жук. Он вроде такой послушный, кивает, понимает все. А отвернетесь — и полезет куда-нибудь, куда не надо. Периодически смотрите на него, и я тоже буду выходить, проверять.

— Не волнуйтесь, — сказала я совершенно искренне.

— Надеюсь. А… — Назар Миролюбович вдруг чуть улыбнулся.

— Вы только что упоминали ватрушку. У вас еще одной нет? — Есть, — я кивнула и тоже улыбнулась. — Две.

— Прекрасно. Несите обе.

— А вы не лопнете? — Нет. Я крепкий. И… … И в этот момент в приемной что-то разбилось.

— Черт. Ярик! — взревел Черный, бросаясь обратно в соседнее помещение. Следом бросилась и я, а увидев, что именно разбилось, чуть не зарыдала от ужаса: заварочный чайник! Лучше бы он мою кружку разбил… — Ребенок! Кто тебя просил это трогать? — строго спросил Назар Миролюбович, доставая веник и совок из-за шкафа.

— Прости, пап, — повинился Ярик, сверкая лукавыми карими глазами. Действительно — жук! — Не прощу, пока убраться не поможешь. Сам напортачил — сам и убирай. И кстати, теперь никаких ватрушек. А если еще что-нибудь разобьешь, и без печенья останешься.

Ярослав обиженно засопел, но ничего не сказал — понимал справедливость взыскания. И взялся за веник.