Тиран моей мечты

А дома у нас в гостях вновь обнаружился дядя Сережа. Сидел на кухне и пытался под шумок скормить Троглодиту кусочек говядины из маминого борща.

Я, увидев это безобразие, сразу вспомнила Назара Миролюбовича и его вегетарианство. Интересно, как он до этого дошел, почему решил перестать есть мясо? Вот бы спросить.

Ага, и получить по макушке.

Напоить его, что ли? Хотя он, наверное, не пьет… — Привет, Тинка, — помахал мне дядя Сережа, широко улыбаясь. — А я вот решил заглянуть к вам, узнать, как у тебя дела с начальником.

— Почему вы о нем говорите во множественном числе? — хмыкнула я. — Платье на мне все же одно пока.

— А что за начальник? — с любопытством спросила Юлька — она в этот момент прижималась к моей ноге. Я взяла ее на руки и, сразу почувствовав себя счастливой, сказала: — Включи чайник! Дочка засмеялась, да и я хихикнула, вспомнив Назара Миролюбовича. Немного нервно хихикнула, правда. Ох, если бы «включи чайник»… Вот дядя Сережа — отже начальник, но совсем другого типа.

И не «включи чайник», и не как Черный. Он — менеджер ресторана. Работает посменно, поэтому у него иногда бывают выходные в будни, вот как сегодня.

Была у меня мысль устроиться в его ресторан официанткой, была. Однако… быть официанткой я хочу еще меньше, чем юристом.

Я уже давно поняла, кем хочу быть, но… Некоторым мечтам не суждено сбываться."

"Разговор про начальника дядя Сережа продолжил уже после ужина, когда я вызвалась мыть посуду, а мама с Юлей ушли в комнату смотреть мультик.

— Черный-то твой подобрел после того, как ты платья стала надевать? — поинтересовался дядя Сережа, глядя на меня с внимательным прищуром.

— Да что — от не заметила, — проворчала я.

— Неужели? А мама твоя сказала, что ты ему еще и печенье пекла… К щекам прилила кровь.

— Почему ему? Я себе пекла.

Нехорошо врать, Тинка… Вот и дядя Сережа так сказал: — А врать нехорошо! — И пальцем погрозил. — Очень нехорошо, племяшка! — Да и не умею я врать, — я вздохнула.

— Кто — он? — не понял дядя Сережа.

— Начальник мой. Сказал, что я не умею врать, и я теперь все думаю — это хорошо или плохо? Дядя хмыкнул.

— Тинка, это не хорошо и не плохо, это просто факт. Ты у нас действительно всегда была искренней девочкой. Если любила, то беззаветно, а если ненавидела, то до трясучки. И все у тебя на лбу было написано, все мысли твои.

— Мне кажется, это скорее плохо.