Тёмные не признаются в любви

Еще одно пятно на светлом образе – склонность к некромантии.

– Нет ее у меня! Был четыре поколения назад один некромант – и все. Ни дети, ни внуки его дар не унаследовали.

– Если в роду потоптался некромант, его след не смоется и через века, – насмешливо «успокоил» Грегерсон. – Но это многое и объясняет.

Он хочет сказать, что я мрачная, как некромантка? Других «объяснений» я не придумала.

– А вы что-то имеете против некромантов, лорд Грегерсон?

– Да как можно! Лучше магов нет… после иллюзионистов, разумеется.

Он открыто издевался, но продолжать опасную тему не в моих интересах, и я попыталась ее сменить:

– Кстати, а что вы здесь делаете?

– Навещал друга.

– Разве он перестал бывать в вашем клубе?

Мы остановились в нескольких шагах от парадной двери. В пустом холле, настолько огромном, что не сразу находишь взглядом неподвижного человека.

– На самом деле я искал вас. – Грегерсон смотрел на меня пристально, не мигая. – Я пришел предупредить вас об опасности.

Холодок страха пополз по спине.

– Я ошибался, говоря, что для Джареда вы мимолетное увлечение. Внучка основателя Иллюзиона, которой достанется его наследство, не объект проходящего флирта.

Я в шоке уставилась на него, не понимая, к чему он ведет. Зачем он вообще это говорит? Говорит несуразности о Джареде?!

– Он решил жениться на наследнице, чтобы поправить свое финансовое положение, – печально продолжал вампир. – Дальний родственник завещал ему неплохое состояние, которое мой бедный друг спустил за картами в течение года.

Вампир смолк, ожидая моей реакции. Я же просто смотрела на него, ощущая себя в каком-то кошмарно-мутном сне.

– Как думаете, на сколько ему хватит вашего наследства?

– Вы врете. – Я сказала правду, грубо и прямо, и спокойно выдохнула.

– Зачем мне врать? Если вас сбивает с толку магмобиль, подарки Джареда – ведь он уже начал дарить вам подарки, я прав? – то разочарую, это остатки былой роскоши.

Арк Грегерсон говорил страшные вещи серьезным голосом, а я понимала, что он лжет. Не потому, что не входил в число тех, кому я могла верить безоглядно. Нет. Я верила тому, кого он оклеветал.

Спорить, приводить какие-то аргументы в защиту кромешника не стала.

– Я не хочу продолжать пустой разговор.