Тихоня для волчьей стаи

Так говорят те, кто не может себе позволить заработать подобным образом просто потому, что им уже нечего продавать.

- Станислава, послушай меня. Кто тебе скажет, что это плохо? Твоя одноклассница, которая забыла о слове невинность давным-давно, еще в школе? Подружка, у которой уже в восемнадцать было столько партнеров, сколько мне, даме слегка за тридцать и не снилось?

Стелла говорила так складно, и выходило вроде правильно. Но я боялась вовсе не чужого ханжеского мнения. Да и нельзя сказать вообще, что я боялась.

Я просто знала, что на этом закончится та моя жизнь, о которой было известно только самым близким мне людям, тем самым людям, которым я должна помочь, ради которых я и пошла бы на такой шаг, если бы пошла.

- Дорогая моя девочка, еще раз повторю, миллионы эпитетов – сотрясание воздуха. А ты получишь миллионы, которые будут вполне материальны. В купюрах. Ну, или на счет – так гораздо удобнее. Ты сможешь решить проблемы, которые тебе надо решить, помочь тому, кому нужна твоя помощь и себе – да, да, тебе еще и на себя останется.

Она улыбалась ласково, можно было подумать – заботливая мамочка утешает нерадивую дочь.

Только какая мамочка станет торговать своим ребенком?

Нет, конечно, я понимала, она мне ничем не обязана. Она не должна была помогать мне бескорыстно. И все же…

- Послушай, Станислава, я буду с тобой предельно откровенна. У меня уже есть желающие купить… В общем те, кто готовы заключить с тобой эту сделку. Это более чем достойные люди.

- Их… несколько?

- Дорогая, я же сказала тебе, это аукцион. Азарт. Игра на повышение. Ставки. Они это очень любят. Кретины.

Стелла выругалась вполне искренне. Я видела, что она сама реально считает этих людей не слишком умными – ну да, тратят время и деньги на такую ерунду…

Человеческое достоинство – ерунда? Честь, которую надо беречь смолоду?

Я и берегла. Непонятно зачем. Хотя – теперь понятно.

- Покупатель будет один. Желающих на данный момент трое. Все бизнесмены. Все достаточно молоды.

Ничего себе, молодой! Для меня тридцать пять было…  В общем, много. Для меня те, кто старше тридцати были людьми иного поколения, как и я для них. Мы выросли в разных мирах.

Впрочем, я росла в разных мирах даже с ровесниками, с теми, кто с детства жил в столице или в большом городе.

- Станислава, не улетай снова в свои мечты и воспоминания. Слушай меня. Я не тороплю. Не давлю на тебя. Не настаиваю. Если ты скажешь нет – что ж.