Тихоня на боевом факультете

Но всё это отступает перед главным… перед желанием, чтобы безумный поцелуй не прекращался, чтобы Кестер не отпускал, чтобы не обращал внимания на мои трепыхания, чтобы целовал именно с такой горячностью и напором, как сейчас, чтобы язык врывался в мой рот, а руки стискивали меня до боли в рёбрах.

И я срываюсь в пропасть, запускаю пальцы в жёсткие густые волосы на его затылке, пью его дыхание. Мои губы и язык отвечают, рвутся навстречу. Краешком сознания я понимаю, что после этого поцелуя уже не смогу доказать Кестеру, что я к нему равнодушна, но сейчас мне всё равно.

"Поцелуй длится, пока у нас обоих не заканчивается дыхание, но голод не утолён. Губы Кестера покрывают моё лицо горячими жадными поцелуями, руки скользят по спине, подхватывают меня под ягодицы и отрывают от земли. И я, потеряв опору, обхватываю его ногами…

– Кес, – раздаётся незнакомый мужской голос, – может, ты всё-таки перестанешь лапать свою очередную подружку и поможешь мне выбраться из этой клетки?

Я вздрагиваю, а у Кестера вырывается гневный рык.

– Пусти, – шёпотом прошу я, вдыхая запах его разгорячённого тела.

Но Кестер даже сейчас не спешит. Очень медленно, с явной неохотой он позволяет мне соскользнуть вниз, продолжая плотно прижимать к себе. Я чувствую его возбуждение, и волны ответного желания захлёстывают моё тело. А потом до меня доходит смысл произнесённых слов про «очередную подружку». Если я не краснею, то только потому, что, после всего что было, покраснеть сильнее невозможно.

Однако выбраться из рук Кестера по-прежнему не получается. Он разворачивается к клетке вместе со мной, крепко придерживая меня за талию.

– Это моя девушка, придурок, – рявкает он. – И чтоб ты знал, это она вытащила из тебя тварь. Ты ей в ноги кланяться должен. Тебя бы уничтожили через пару дней, как всех твоих предшественников.

– Простите, юная леди, я идиот, – покаянным тоном заявляет парень, прижимаясь лицом к прутьям решётки. – Вы должны понять, что я всего лишь на полпути в человеческое состояние.

В моей голове не стыкуется разумная речь с существом, заросшим шерстью.

– Мели, ты простишь этого оболтуса? – ласково спрашивает Кес.

И это так странно после грозного рыка слышать в его голосе нежные нотки, что я готова растаять.

– Мне нечего ему прощать, – отвечаю я, думая о том, что Эрлан просто откровенно высказался о том, что увидел.

Ну не в чем его винить. О своей репутации, если от неё хоть что-нибудь осталось, я подумаю позже.