Тихоня для мажора

Всегда боялась мужчин в гневе. Это с детства история, не моя личная конечно. Насмотрелась на соседей.

— Ты паршивка меня в лжи обвинить хочешь сейчас или что? — он встает с дивана и идет на кухню по всей видимости. — Пошли, посмотрим, что у нас есть еще? Что я по-твоему съесть мог?

Иду следом. Дед достает суп и открыв крышку дает мне его понюхать. В холодильнике тем временем шаром покати, хотя вчера я купила продукты. Яйца, молоко, несколько йогуртов для себя, сыр с колбасой. Не мог же он все это съесть?

— Он нормально пахнет.

— В холодильнике шаром покати, а ты говоришь мне, что я съел что-то не то? — не прекращая возмещения.

— Я только вчера купила продукты, вы это сами видели и помогали разложить мне их в холодильник. — он как-то ехидно улыбается и уперев руки в бока смотрит прямо в глаза, мне в угол хочется вжаться. Будто я нашкодивший котенок, которого мордочкой тычут в то, что он натворил. Дед среднего роста и телосложение у него худощавое, но сейчас мне кажется, что он просто невероятно огромен, а вот я наоборот превратилась в пушинку.

— Это было вчера. Ты что думаешь купила один раз сраный сыр и все на этом? — он переходит на крик. — Люди знаешь ли едят ежедневно. И то что ты вчера принесла мы уже съели сегодня.

— Мы? — переспрашиваю, потому как лично я даже йогурта своего не увидела.

— Да. Макар с внучкой и с Васькой приходили в обед. — отлично. Просто супер, вот кого я накормила продуктами за деньги, которые мама зарабатывает тяжким трудом.

— Понятно. — все что могу сказать ему и развернувшись иду в комнату которую мне выделил дед.

— Куда пошла? Я не договорил еще. — он идет следом, а я исчезнуть хочу отсюда. — Живешь, а всем готовом. Думаешь я идиот и не понимаю, что ты задумала у меня квартиру отобрать. Мать работает, содержит тебя. Живешь у меня, на готовом всем и шляешься с кем попало и где попало. Лучше б работать пошла, а ни у матери бедной на шее сидеть."

"— Я по крайней мере дочь ее, а вот вы за ее деньги дружков своих кормите.

— Как ты смеешь упрекать меня в куске хлеба, дрянь малолетняя? — орет дед. — Пошла вон из моего дома! Чтоб ноги твое здесь не было больше. — он разворачивается и уходит.