Тихий остров

Ближе к глухой стенке лоджии половик почему-то несколько топорщился. Под ним явно находилась квадратная крышка люка, устроенного в полу.

«Ни хрена себе! — мысленно отметил Крячко. — Оказывается, тут есть лаз между первым и этим этажом. Интересно, кем, для чего и когда он был устроен? Возможно, что и в квартире Цымасовой тоже может быть какой-то секретный выход на улицу? Как бы это проверить?»

К этому моменту Марианну явно основательно разобрало. Она неожиданно взяла его под руку и решительно притянула к себе.

— Ладно, полюбовались, и будет! — объявила дамочка.

Последнее «и» было выделено ею императивной, многозначительной интонацией с явным намеком на нечто неудобопроизносимое вслух.

Стас вдруг понял, что явно перегнул по части комплиментов. Вообще-то, можно было и не столь щедро ими раскидываться. Да и по части спиртного он тоже заметно превысил свою ПДН, то бишь предельно допустимую норму. Ну а теперь деваться некуда. Надо как-то выкручиваться из этой щекотливой ситуации.

Крячко решил сыграть в поддавки и с показной охотой объявил:

— Настоечку? А почему бы нет? Давай докончим!

При этом он решил, что опорожнит еще одну стопку и прикинется перебравшим, а потому абсолютно неспособным на гусарские подвиги. Однако его расчеты не оправдались.

Стас со смущенным видом объявил, что, дескать, зря выпил последний стопарь. Это в корне подорвало его естественные возможности. Но Марианна подобное дезертирство встретила в штыки.

— Ты чего это, Стасик? — обиженно проговорила она, крепко схватила его за руку и бюстом приперла к стенке.

Крячко вынужден был покориться неистовому натиску. Он обреченно потащился в спальню вслед за шумбумаийской очаровательницей.

Через какое-то время Марианна накинула на себя легкий халатик и принесла подносик с двумя чашками свежесваренного кофе.

Стас тоже пригубил кофе и заявил:

— Божественно!

— Божественно — это только кофе или еще и то, что ты получил со мной? — хитро улыбнувшись, уточнила Марианна.

— И то, и другое, — дипломатично ответил Крячко.

В это время он мысленно прикидывал, признаваться ли Гурову в своем очередном грехопадении.