Тигровый, черный, золотой

Анаит пришлось задушить в себе искусствоведа, чтобы прийти в его галерею. Спицыну требовались экскурсоводы. Те, что имелись, не справлялись с потоком публики. Восхищенные зрители замирали перед портретом известной певицы, укутанной в лоснящиеся соболя, из-под которых кокетливо выглядывала ножка в лаковой туфельке. Спицын был король пошлости, но он гениально угадывал, чего хочет публика.

Его зритель жаждал красоты. Той ее разновидности, что являет себя в мехах, бальных платьях, локонах, позументах, ботфортах, колоннах, вороных конях и бархатных пиджаках.

После двадцатиминутной беседы администратор удовлетворенно кивнула:

– Что ж, вы нам подходите. Имейте в виду, вам нужно будет тщательно подготовиться…

– Разумеется!

– …вам выдадут униформу.

– Униформу?

– Все наши сотрудницы носят форменную одежду. Во-первых, подъюбник.

Снаружи постучали, и в кабинет вошла девушка немногим старше Анаит.

– Любочка, вы прямо-таки вовремя! – просияла администратор. – Покажитесь, пожалуйста, нашей будущей сотруднице!

Любочка с улыбкой приподняла руки и покрутилась, давая Анаит возможность разглядеть ее со всех сторон.

Идя на собеседование, Анаит заранее настроилась соответствующим образом. Она способна была изобразить восторг перед любой из картин Спицына.

Но к форменной одежде она оказалась не готова.

Любочка выглядела как человек, который не решил твердо, пойти ли ему в реконструкторы мещанского быта девятнадцатого века или все-таки сразу в стриптиз. Из-под длинной черной юбки бился и пенился белоснежный подъюбник. Взгляд Анаит скользнул по лаковым туфлям, пробежал по юбке с блестящей пряжкой и остановился на вырезе белой блузы.

В завершение образа на шее прелестницы поблескивал крест.

– Это форма? – слабым голосом спросила Анаит.

– Универсальная, – кивнула администратор. – Любочка, две минуты, мы уже почти закончили…

Но Анаит резко встала.