Тигровый, черный, золотой

Он отрядил ребят на проверку камер в соседних дворах. Отрабатывают предположение, что убийца должен был где-то переодеться. Как минимум – стащить с себя куртку, свернуть и выбросить. Даже в Москве человек в окровавленной одежде привлекает к себе внимание. Я поговорю со следователем, расскажу ему, что ты выяснил.

Илюшин помолчал, барабаня пальцами по двери.

– Тарасевич интересовался ходом нашего расследования, – сказал он наконец. – Откуда он вообще узнал об украденных картинах?

– Куприянова рассказала.

Макар взглянул на него:

– Это утверждение или предположение?

– Версия.

Макар перестал барабанить и вытащил телефон:

– Это легко проверить…

Он позвонил Куприяновой. Бабкин объехал пробку, одним ухом слушая их разговор и думая, что Илюшин прав: интерес Тарасевича к краже более чем странен. А если учесть, что ювелир был знаком с членами союза…

Макар закончил разговор и повернулся к нему:

– Майя отрицает, что упоминала о картинах.

– Тогда откуда Тарасович узнал о краже? От Ульяшина?

– Нет, не от него. Ульяшин высказался однозначно.

– Хм… Остается только Колесников?

– Или мы не знаем кого-то еще, с кем общался Тарасевич. Нужно прошерстить все его телефонные звонки как минимум за последние десять дней… Черт, до чего же все медленно делается!

– Не все сразу. – Бабкин подъехал к Дому творчества и виртуозно припарковался на свободное место, куда, на первый взгляд, не поместилась бы даже «Ока».

Сначала высыпали наружу дети лет семи-восьми. За ними неспешно вышли родители и няни. Наконец, показалась сама Клюшникова.

– Ну прямо Джек Воробей в женском обличье, – тихо сказал Бабкин.

– Капитан Джек Воробей, – поправил Макар.

– Жуткая ты все-таки зануда…

Длинное черное пальто подметает асфальт. На голове – желтая бандана, из-под которой свисают десятки косичек. Фаина была с пустыми руками, без сумки.

Илюшин захлопнул дверь машины.

– Фаина Серафимовна, мы с вами встречались, здравствуйте. Помните – у Ломовцева?"

"Бабкин держался чуть в отдалении, дожидаясь, пока напарник наладит контакт. К женщинам, старикам и детям они всегда первым выпускали Макара.

Маша однажды заметила, что если бы они были собаками, то Сергей стал бы мастифом, а Илюшин – хаски.

Бабкин потом погуглил обоих. Страшно возмущался. От любимой жены удара ножом в спину он не ожидал.