Тигровый, черный, золотой

Она молодец. Я вот, скажем, людей плохо выношу. У меня с налаживанием связей дела обстоят примерно никак. А Майя готова тратить на это и время, и силы. Вон, была у них в Союзе выставка – как раз та, после которой Бурмистрова украли… Я там пару часов отбывал супружескую повинность, хлопнул рюмку коньяку – и не выдержал, сбежал. Даже скандалом не насладился! – Он невесело усмехнулся. – А Майя не просто осталась, а прицепилась пятым вагончиком к паровозу Ульяшину, напросилась в гости к Ломовцеву и торчала с ними аж до трех ночи… Потому что все эти совместные распития и пустой треп только кажутся таковыми.

– До трех ночи? – переспросил Макар. – Майя говорила, что вернулась около пяти.

– Да? – Колесников помолчал, потер переносицу. – А вообще-то да, наверное, вы правы. Я перепутал.

– Есть предположение, что они связаны.

– Странная идея… Ну да вам виднее. А почему, кстати, вы не спрашиваете, где я был во время убийства? В полиции вот спрашивали. Несколько раз.

– Где вы были?

– В мастерской. Работал. Свидетелей, кажется, нет.

* * *Колесников увидел жену в окно и выскочил на лестничную площадку.

Когда открылись двери лифта, он шагнул навстречу жене, сжав кулаки.

– Что ты наделала? – тихо спросил он. И вдруг закричал в полный голос, не сдерживаясь: – Майя, что ты наделала?!"

"Она вздрогнула, отшатнулась. В глазах, точно рыба в полынье, мелькнул страх. Но тут же лицо ее приобрело обычное насмешливо-самоуверенное выражение, которое она часто надевала в ссорах с мужем.

– Колесников, ты пил?

Скрипнула соседская дверь. Он не обернулся.

– Ты знаешь, что ты сделала! Майя, зачем?!

– Ой, все. – Она обогнула его и прошла в квартиру.

Он негромко застонал, вцепился в волосы и пошел вниз по лестнице, покачиваясь, словно пьяный. Внизу распахнул подъездную дверь и постоял несколько минут, глубоко вдыхая свежий воздух. Потом вернулся.

Соседка выскочила навстречу, запахивая халат.

– Андрей Львович! Все в порядке, голубчик?

– Что? Да, да, Нина Трофимовна. Ох, Левушка!..