Тигровый, черный, золотой

Анаит шмыгнула носом. Хоть кому-то что-то ясно!

– Каждая собака в союзе знает, что Ульяшин завел роман с молоденькой девицей, которая трудится натурщицей. Он поселил ее у себя и взял, как раньше говорили, на содержание. Но девица к тому моменту успела познакомиться с Бурмистровым. У Ульяшина она жила. А с Бурмистровым она… хм… позировала.

Анаит залилась краской.

– Ульяшину деловитая малютка наврала с три короба, а тот ей верил, – продолжала Мартынова. – Пока не появилась ты. С планшетом и рисунками! Вряд ли Ульяшин разрешил ей раздеваться перед художниками, не говоря уже о прочем.

Анаит понимала, что Мартынова отлично помнит, кто ее отправил.

– Юханцева, – всхлипнула она.

– Само собой. Она же считает Бурмистрова главным конкурентом! Чьи картины теперь возьмет Ульяшин за границу, когда возглавит союз? Благодаря тебе Юханцева из пешек продвинулась в дамки.

– Господи!

Мартынова пожала плечами:

– Два хищника, старый и молодой, дерутся из-за девчонки. В действительности это борьба за власть. Неужели ты думаешь, что Ульяшин не использует для победы все возможности? Все, нет больше такого члена Имперского союза – Игоря Бурмистрова.

– Но… на каком основании…

– Павел Андреевич что-нибудь придумает. Он изобретателен и очень неглуп.

– Ужас какой.

Анаит съежилась, ожидая упреков. К ее изумлению, Мартынова сказала:

– По-моему, ничего особенного.

– Как же это?..

– Ты никого не обманула, не обокрала, не снесла с пути в карьерных целях… – Антонина загибала пальцы. – Не строила козней и не предавала друзей. Ты всего-навсего допустила ошибку, доверившись бесчестному человеку. Когда и допускать такие ошибки, как не в двадцать пять.

– Но я работу потеряла! Меня Бурмистров теперь ненавидит!

– Не преувеличивай свои масштабы.

– Вот спасибо, утешили! – уныло сказала Анаит. Но в глубине души она была благодарна судьбе за свою ничтожность в глазах Игоря Матвеевича.

Ох, когда мать с отцом узнают, что ее выгнали… И при каких обстоятельствах! Принесла собственного шефа с его любовницей на блюдечке ревнивому… ну, пусть будет мужу.

– Как я могла купиться на басни Юханцевой? – вслух подумала она.