Тигровый, черный, золотой

Бронзовые скульптуры, декоративные вазы, малахитовые столики… Он был в пещере сокровищ.

Они остановились у дальней стены, увешанной картинами.

– Вот, пожалуйста. – Владелец указал наверх.

Макар узнал в верхнем ряду знакомые рамы. Да-да, финтифлюшка на загогулине, ослепительная роскошь.

– Вряд ли это сами назарейцы, – сказал владелец, задрав голову и потирая подбородок. – Хотя стилизация под итальянское искусство раннего Ренессанса, безусловно, отсылает именно к ним… Обратите внимание на багеты. Глубокий профиль. Ширина.

Илюшин как раз рассматривал сюжеты. На одной картине рыцарь в доспехах вздымал коня на фоне леса. На другой золотоволосая дама играла с барашком. Обе картины показались ему слащавыми.

– Великолепно, – с чувством сказал он. – Но боюсь спрашивать о цене.

– Более чем гуманная, – успокоил владелец.

И назвал гуманную цену.

Илюшин посмотрел на него.

– Давайте вынесем их наружу, – предложил тот.

Илюшин предпочел бы кота в мешке и Рыцарю, и Даме. Но человек, которым он прикидывался, с энтузиазмом поддержал предложение.

При свете дня ожившая живопись привлекла его еще меньше. Но он походил вокруг, покрутил головой с видом знатока, и принялся торговаться.

Ему удалось сбить цену почти в полтора раза. Однако сумма все равно впечатляла.

Наконец он понял, что владелец больше не уступит."

"Несомненно, Корабельникову, как и ему самому, было ясно, что торг идет не за сами живописные полотна, а за багеты. Он пел дифирамбы мастерству резчика. Указывал на великолепную сохранность дерева («…Учтите, это липа, багеты резались из мягкой древесины, а липа идеальна»), а также на тот важный факт, что в таких же рамах в Государственном музее имени Пушкина выставлены не кто-нибудь, а импрессионисты (Илюшин всегда считал это оформление совершенно неподходящим ни Писсаро, ни Сислею).

В этот момент заскучавший Сергей ткнул в пыльный шильдик, и тот неожиданно сдвинулся под его пальцем, открыв дырку в багете размером с грецкий орех.

Владелец наградил Бабкина негодующим взглядом.

– Сохранность почти идеальная, – заискивающе обратился он к Макару.