Тигровый, черный, золотой

Следующий его звонок был Анаит Давоян. С девушкой Макар не стал ходить кругами, сразу спросив, откуда возникли рамы для «Владыки мира» и «Тигров» и сколько они стоили.

Бабкин встрепенулся. Он наконец-то понял, к чему ведет Макар. Антонина Мартынова упоминала о том, что Анаит обегала все антикварные салоны Москвы, чтобы найти для Бурмистрова искомое…

Когда Илюшин закончил разговор, Сергей понял по выражению его лица, что у них в руках кончик ниточки.

– Антикварная лавка «Корабельников и сын», – сказал Макар.

 – Анаит Давоян приобрела там две рамы размера сто на восемьдесят сантиметров чуть больше месяца назад. Вернее, она приобрела две картины. По ее словам, сами полотна – новодел излета девятнадцатого века, пошлый и плохо написанный модерн.

– Конец девятнадцатого века – это новодел? – удивился Сергей.

– Так она утверждает. Готова нам их показать, если захотим. Они хранятся в мастерской Бурмистрова. В то время эти широкие, избыточно украшенные рамы вошли в моду, их делали в самых разных мастерских.

Картины ценны только возрастом, художественных достоинств в них нет. Анаит вынула их из рам и вставила туда «Тигров» с «Барсом».

– А стоимость? – осторожно спросил Сергей.

Макар назвал сумму и добавил:

– Здесь есть нюанс. Анаит утверждает, что купила их очень выгодно, продавец не понимал их истинной ценности и вообще был убежден, что продает ей не рамы, а картины. Она, естественно, не посвящала его в свои планы. Однако этот человек – сын владельца салона.

Он подменял уехавшего отца. Чтобы выяснить, сколько стоят рамы на самом деле, нам нужно встретиться с Корабельниковым-старшим.

* * *"

"Шкафы выглядели как обломки Ноева ковчега. Им придали новую форму, вырезали дверцы и вставили ящики, но темно-красное дерево в прожилках еще помнило эхо шагов жирафов, с медлительным достоинством восходивших на палубу.

Бабкина окружали вещи, извлеченные из прошлого. Вешалки, которые заняли бы половину прихожей в его квартире. Гобеленовые кресла.

Букинистические сокровища: потертые кожаные переплеты с тиснением, тускло поблескивающие фермуары, серебряные и эмалевые накладки – словно надгробия на могилах. Мир предметов увесистых, массивных, внушительных.

Он остановился перед буфетом. На левой дверце были вырезаны пахари, идущие по полю. На правой женщина кормила поросенка. Выпуклый, как бочонок, поросячий бок так и притягивал к себе.

– Не прикасайтесь, пожалуйста, – проскрипели за его спиной.