Тетушка против

— Вам надо выпить, — заявила Пруденс твердо, — к счастью, у нас есть отличное вино. Пойдемте со мной, я о вас позабочусь.

— Но мне надо спешить в гильдию, — пролепетал Бартелеми. — Доложить наставнику…

— Конечно-конечно. Вы обязательно доложите. Возможно, завтра. Эта лаборатория ждала вас несколько лет, ничего с ней не станет за несколько дней. Или месяцев… Вы сможете сделать карьеру, обследовав ее самостоятельно безо всякой спешки.

— Я? — разинул рот Бартелеми.

— Давайте поговорим об этом в спокойной обстановке, — не предложила, а скорее велела Пруденс, ловко помогла ему встать и вдруг заговорщически улыбнулась Раулю.

Эта короткая и, пожалуй, в какой-то мере озорная улыбка ослепила его, на секунду заставив окаменеть. А потом он бросился на помощь, провожая пошатывающегося Бартелеми к выходу.

В замке Пруденс проявила чудеса расторопности, будто по волшебству достав откуда-то сыр и мягкие, ароматные груши. Она подала вино и сама же разлила его по тяжелым старинным кубкам, которые Рауль прежде и не видел.

Возможно, их ставили на пиры самого Кристофа.

Все это — и фамильное серебро, и парадные скатерти из тонкого отбеленного льна, и салфетки с монограммами Флери, и роскошный кувшин из стекла с филигранью — кричало о знатности древнего рода и заставляло мальчишку, выросшего в бедности, робеть и терять почву под ногами.

— Надеюсь, вы умеете пить, — шепнула Пруденс Раулю на ухо.

— Даже не сомневайтесь, — ухмыльнулся он. Эту науку при королевском дворе осваивают одной из первых.

 — Где вы все это откопали? — спросил он, указывая на стол.

— Поручила Мюзетте разобрать серванты, — ответила Пруденс. Бледность и медлительность покинули ее, и теперь она выглядела как обычно. — По правде говоря, я хотела занять ее, а окна буфетной очень удачно выходят на подъездную дорогу, а не в сад. Подумала, что нам ни к чему лишние глаза.

Бартелеми залпом выпил целый кубок, закашлялся до слез и снова потянулся за кувшином.

— Кровавые кувшинки — порождение Пестрого болота, — пробормотал он.

 — В учебниках написано, что они совершенно безобидны, просто… подвижные. Про клыки там не было ни слова.

— Клыков и не наблюдалось, пока вы не разбили ту склянку с раствором, — напомнила Пруденс. — Это потом кувшинка взбесилась.

— Повезло, — произнес Рауль, наученный горьким опытом, — что взбесилась кувшинка, а не Люка.

— Ну что вы, — с развязной снисходительностью, подпитанной крепленым вином, протянул Бартелеми. — Мертвецы тихие.