Тетушка против

Она была слишком измучена, чтобы спорить и указывать на безрассудство этой идеи. Поэтому лишь молча покачала головой, поднесла его руку к губам и мягко поцеловала ее, надеясь избежать объяснений.

Рауль тут же сбился с мысли, поцеловал в ответ ее руку, его ладони заскользили по ее спине, а взгляд стал пьяным, голодным. Горячее дыхание обожгло чувствительную кожу под левым ухом, а потом и губы прижались к жилке на шее, над строгим воротником. От его прикосновений оледенение таяло, жизнь возвращалась в одеревеневшее тело.

Холодная как камень? Ничего подобного. Камень не умеет столько всего чувствовать — и искры, постреливающие в позвоночник, и гулкий стук крови в висках, и жаркую потребность в еще более глубоких ласках, чтобы все горести этого дня сгинули без следа.

Маргарет запустила пальцы в его роскошные безупречные локоны, сама нашла ртом его рот, сама приоткрыла его губы своими, позволяя поцелуям стать совершенно бесстыдными. Прижималась к твердому телу так плотно, как только могла, возрождаясь от острого, оголенного счастья.

Пусть она приземистая толстушка с крестьянским лицом, но ведь тоже может быть любима, тоже может быть желанна! Разве она не такой же человек, как и все остальные, со своим правом на чувства?

И, однажды приняв Рауля Флери, ни за что теперь от него не отступится. Потому что Маргарет Ортанс Пруденс Робинсон не из тех женщин, кто отступает.

Права нянюшка Латуш: выстоит, не переломится. Не позволит маленькой себялюбице лишить ее этого мужчины, чьи поцелуи дрожью отзываются внизу живота, выворачивают наизнанку, заставляют забыть и о принципах, и об осторожности.

Скандал? Пусть гремит. Слухи? Пусть змеятся. Насмешки? Эка невидаль!

Пока ее так целуют — нечего бояться в этом мире.

— Да, — прошептала она прямо в открытые губы Рауля, перемешивая их дыхания, — давайте поженимся.

Глава 32

Рауль прекрасно понимал: Пруденс согласилась выйти за него лишь потому, что Жозефина сотворила с ней страшное, лишила опоры и выбила почву из-под ног.

А он всего-то поймал мгновение уязвимости. Возможно, другой мужчина, более порядочный и достойный, не стал бы пользоваться слабостью любимой женщины. Возможно.

Но граф Флери обладал именно той степенью цинизма, чтобы не терзаться бесполезными размышлениями, а накрепко вцепиться в хвост удачи и начать действовать. Главное — не дать рассудительности взять верх над обидой, или что там руководило Пруденс.