Тетушка против

"

"— Не будь твоих глупых предрассудков, я бы уже была графиней! — продолжала бушевать Пеппа. — Много лет я мирилась с твоей деспотией: это не носи, туда не ходи, книжки всякие, дурацкая математика! Ты даже не разрешала мне посещать музыкальные вечера госпожи Аделины, а там, по слухам, ужасно весело!

— Да ведь публика у нее самого низшего пошиба, — отмерла Маргарет, привычно ввязываясь в застарелый спор. — А для игры в шарады она привлекает красавиц… — тут она понизила голос до едва слышного шепота: — полусвета.

— И что с того? — буркнула Пеппа. — Чтобы ты знала, все эти правила приличий остались в прошлом! Нынче ценятся раскрепощенные девушки.

— Да как ты!..

— А вот так! Нянюшка Латуш говорит, что только постельными утехами и можно по-настоящему привязать к себе любимого!

От ужаса Маргарет пошатнулась.

— Я убью эту старуху, — пригрозила она. — Какими бреднями она забивает голову невинной девушки!

— Она говорит, — испытывая явное удовольствия от шокированного вида своей тетушки, злорадно сказала Пеппа, — что от излишне воспитанных жен мужья всегда будут сбегать к этим самым красавицам полусвета! Да что далеко ходить — давай взглянем хотя бы на тебя.

Ты осталась старой девой не потому, что приземистая толстушка, и не из-за крестьянского румянца во всю щеку, и не из-за бедности! А потому что холодна как камень. В тебе нет и искры страсти, которая бы притягивала мужчин… Кстати, на удивление хорошенькое платье, как это ты умудрилась купить себе такое, поди все локти искусала от жадности… Но даже платье не поможет равнодушной статуе стать желанной женщиной, вот так-то. Ты ведь только и умеешь, что помыкать всеми да командовать! Но с меня хватит, хватит.

— Да, — уничтоженная злыми словами своей маленькой девочки, кивнула Маргарет. — С меня, пожалуй, тоже. Вот как мы поступим: забудем о графе Флери и всех тех грубостях, которые ты тут наговорила. Я сегодня же рассчитаю нянюшку Латуш, а ты будь добра извиниться. Не стоило мне так надолго оставлять тебя без присмотра — ты еще слишком юна и податлива чужому влиянию.

Но хорошо, мы это исправим…

— И ничего подобного, — перебила Пеппа. — Я не позволю тебе вернуться в этот дом и тиранить меня дальше. Хотела было — но теперь уж дудки! Мигом вспомнила, как ты невыносима. Начну жить своей головой и хоть посещать госпожу Аделину, хоть носить то платье из оранжевого муслина.

— Ни за что! В нем ты похожа на вульгарную актриску.