Тетушка против

 — Еще чего не хватало, держитесь от нее подальше.

Пруденс усмехнулась, а потом припала лбом к его плечу.

— Я никогда не смогу рассказать ей о… том, что между нами происходит. Это совершенно невозможно.

Он вздохнул. Непреодолимое препятствие — Жозефина Бернар — каменной глыбой стояло на пути к их свадьбе, и ни обойти его, ни разрушить.

— Однажды сможете, — задумался он. — После того, как выдадите племянницу замуж. Не будет же она влюблена в меня вечно.

Пруденс подняла голову, и в ее затуманенных слезами серых глазах появилось раздражение.

— Это для вас, — строго сказала она, — любовь мимолетна. А порядочные женщины, однажды отдав свое сердце, не забирают его при всяком удобном случае обратно.

И она вывернулась из его рук, сухо напомнив:

— Бартелеми.

***

Юный алхимик ждал их, примостившись на самом краешке дивана, с каким-то ящичком в руках. Он был похож на взъерошенного воробушка.

— Ваша светлость, госпожа Пруденс! — вскочив на ноги, сбивчиво приветствовал вошедших и затараторил: — Я ведь вернулся позавчера в замок, а там одни руины! Да крестьяне, растаскивающие то, что уцелело.

«Ба! — подумал я, — вот так фокус! Где же мне теперь искать графа?..» А сегодня утром хозяйка, у которой я снимаю угол, рассказала про то, какая у Флери… гм… кхм… словом, про достоинства госпожи Пруденс, изрядно преувеличенные, смею думать… Особняк на Закатной улице, вот так поворот… Как я рад, что вы уцелели, как рад!"

"— Да вы присаживайтесь, Бартелеми, — добродушно предложил Рауль, у которого уже глаз начинал дергаться от всех этих пересудов о госпоже Пруденс.

Узнать бы, откуда ноги растут, да надрать болтунам уши.

— Да-да, — мальчишка плюхнулся обратно, суетливо открыл ящичек и достал оттуда кусок свежего мяса. — Понюхайте!

— Что сделать? — опешил Рауль.

А Пруденс деловито исполнила эту просьбу.

— Отличное, свежее мясо, — заключила она.

— Вот! — обрадовался Бартелеми. — А оно уже три дня на солнце в этом ящике лежит!

— Не может такого быть, — нахмурилась она, еще раз оглядела кусок и требовательно воззрилась на алхимика.

 — Да объясните же, наконец.

— Объясняю, — охотно подчинился он. — Я покинул замок, торопясь сдать экзамен и рассказать о последнем ингредиенте Кристофа Флери…

— Мерзавец, — процедил Рауль.

— Мог бы им быть, запросто мог! Но не стал. Чем ближе я подходил к гильдии, тем большие сомнения меня одолевали. «Милый граф был добр к тебе, — шептала моя совесть, — а ты собираешься так подло с ним поступить… Эта страшная тайна не принесет тебе чести».