Терновый венец

– Аситу, можно тебя?"

"Он ослепительно улыбнулся, будто ему только что сделали самый лучший в мире комплимент. Отряхнув руки, оставил Саманью и Ганджу вполголоса обсуждать что-то и подошел к Морриган.

– Доминик мне все уши прожужжал про твоих чудесных призрачных слухачей. Могу я одолжить парочку?

– Я думал, Бадб – твоя главная осведомительница.

Морриган поморщилась. Поначалу так и было. Она не настолько глупа, чтобы не замечать очевидные преимущества. Как и то, что мать способна обращаться в птицу и выведывать тайны без труда.

Морриган, которая привыкла рассчитывать только на себя, доминирования Бадб хватило всего на несколько дней.

Ей нужен собственный козырь, которого у Леди Ворон нет.

Аситу с улыбкой вскинул ладони.

– Все сложно, я понимаю, – удивительно, но акцент в его речи почти не ощущался. В отличие от Саманьи, он говорил на ирландском бегло и правильно.

Хунган продемонстрировал стеклянный кулон на цепочке с мерцающим содержимым: темным, призрачным, словно клочья дымчатого тумана или пепел мира теней.

– Что они вообще такое? В детстве я почему-то считала их существами древней крови. Только маленькими и призрачными. Вроде сказочных пикси.

– Тебе же известно, что пикси не существует? – фыркнул Ганджу, оторвавшись от вычерчивания веве на каменном полу.

– Мне было шесть, имейте совесть, – буркнула Морриган.

– На самом деле похожи, – Саманья улыбнулась, глядя на кулон в руках жреца.

Откинула заплетенные в тонкие косички волосы, чтобы не лезли в лицо. Аситу смотрел на нее как завороженный. Казалось, в его глазах вот-вот запляшут мультяшные сердечки. Захотелось щелкнуть пальцами перед его лицом, чтобы привести в чувство, но Морриган сдержалась.

– Когда о призрачных слухачах заговорила Бадб, я поняла, что дело нечисто.

– Аситу и что-то, растерзанное на части? – хохотнула Саманья. – Ты плохо его знаешь. Он как-то пытался приделать раненой птице, на которую напал кот, крылышко из теней. Крылышко, которое слепил из полуночной энергии.

– И как? – с искренним любопытством спросила Морриган.

– Не прижилось, – сокрушенно признался Аситу.