Терновая Лилия

Я неуверенно покосилась на него, потом на остальных бугаев. Тот, что шёл справа, поднял руку и как-то многозначительно провёл пальцем по бугристому шраму на щеке, что шёл вдоль глаза, по касательной задевая часть века. Швы были знакомыми — именно так я, забывшись, начинала обрабатывать края, пока спохватившаяся Клеменс не делала мне вновь замечание.

Это что, получается, я его штопала?

Что тут вообще происходит?

Дверца кареты распахнулась, пропуская меня в темное, пахнущее дорогим табаком и вереском нутро.

Мужчина, скрывавшийся в тени напротив, хмыкнул.

— Ну здравствуй, дочь, — и выдохнул мне в лицо клуб дыма."

"Брыкая ногами, я отползла подальше от высокого сухопарого брюнета с орлиным носом и узкой полоской бороды на подбородке. Глаза мои потихоньку привыкали к полумраку кареты, выхватывая из тени все новые подробности похитителя.

Резкий рывок, из-за которого я чуть не свалилась ему под ноги, — и мы тронулись с места, подскакивая на каждом булыжнике. Скорость не увеличивалась, ползли мы еле-еле, но и при таком неспешном движении трясло так, что зубы готовились раскрошиться в труху.

Шок от похищения и свежих откровений бугаев схлынул, и до меня наконец дошли все тонкости приветствия, которым меня встретили.

— Кто я, простите? — запоздало изумилась я. Похититель откинулся на мягкую спинку дивана и постучал друг о друга унизанными перстнями пальцами. Вроде вяло поаплодировал.

— Хорошая попытка, засчитано. Только вот разыграть передо мной амнезию не выйдет. Я прекрасно знаю, что силёнок на полноценное переселение у тебя не хватит. А значит, можешь расслабиться и обнять старика отца.

Он даже распахнул объятия для наглядности, куда именно мне нужно броситься. Я же только глубже забилась в угол. На потере памяти благоразумно настаивать не стала. Похоже, переселение у его дочери очень даже получилось…что бы это ни значило. Либо вышел какой-то казус, и она все забыла. Тогда почему у меня он не вызывает ни малейших чувств? Ни дочерних, ни каких-либо еще. Совершенно посторонний человек.