Терновая Лилия

Конечно, таким, как вы, тех тридцати ливров за глаза хватило бы на всю жизнь, но никто не посмеет упрекнуть герцогиню де Сурри в скаредности. Скажем, ливр за урок?

Она наконец-то посмотрела мне в лицо, нисколько не сомневаясь, что я сейчас рассыплюсь в благодарностях и понесусь учить ее девиц искусству букетосложения.

С моего прошлого визита сюда отношение ее светлости ко мне откровенно изменилось. Если поначалу она благосклонно кивала и в чем-то даже соглашалась, то сейчас мне явно пытались продемонстрировать пропасть, разделявшую простых людей вроде меня и элиту.

Похоже, интерес ко мне Верховного мага не остался незамеченным. Де Сурри оный не одобрила и решила преподать мне урок, дабы не зарилась на того, кто настолько выше меня по положению.

Интересно, как ей объяснить, что это не я к магу пристаю, а вовсе наоборот?

— Извините, мне этот вариант не подходит, — покачала я головой. Герцогиня удивилась до такой степени, что это проступило сквозь привычную бесстрастную маску вполне отчетливо.

Она правда думала, что сделала мне заманчивое предложение? Быть у нее на побегушках и отдавать свои идеи, чтобы она выслуживалась перед королевским двором за мой счет? Потрясающе. Бегу и падаю, спешу и спотыкаюсь.

— На что же вы надеялись, затевая эту игру с записками? — приподняла одну бровь ее светлость.

— Я, признаться, надеялась, что мы можем как-то более взаимовыгодно договориться, — с достоинством произнесла я. Скопление девиц в углу хором хихикнуло.

Кажется, среди них была и Беатрис, только в этом унифицирующем розовато-бежевом кружеве ее трудно было отличить от остальных.

Идею мою насчёт обучения герцогиня, может, и не приняла, а подобие униформы уже ввела. С трудом подавив неуместную улыбку, я прямо взглянула в лицо ее светлости, отчего ту покоробило. Как же, какая-то цветочница посмела поднять на нее глаза!

— О чем? — де Сурри подняла брови в деланном изумлении. — Ваша идея обучать девиц гончарному делу и пахоте не выдерживает никакой критики.

Девицы возмущённо зашушукались. Пахать явно не хотел никто. Я мысленно поморщилась. Вот умеет же дама переврать разговор, не изменив ни слова. И чего она так к ваянию посуды прицепилась?

— О гильдии цветочниц, разумеется, — холодно поправила ее я. — То, чем занимаются ваши воспитанницы, меня никоим образом не касается.

— Никакой гильдии не будет, — фыркнула ее светлость.