Тени сгущаются

И они поняли, что перед ними — Собака-Река!

— Ух-ты! — хором воскликнули малыши.

Вспомнив своё собственное детство, Гроза в удивлении наклонила голову: «А, может, это была Марта, а вовсе не Собака-Река, — подумала она. — Как бы я хотела, чтобы она ожила в этой истории…»

— Собака-Река велела щенятам спуститься в потаённый проход под озёрными волнами, — продолжила свой рассказ Ветерок. — Они пошли по нему и вскоре увидели Неведомую Землю. Там были пруды и мягкая зелёная травка. А небо всё время оставалось голубым.

Гроза улыбнулась самой себе. Это была не настоящая история о Всесобаке, но она явно пленила щенков. Пасть Кувыркушки раскрылась в трепетном благоговении. Грызушка и Крошка свернулись калачиками возле улёгшейся наземь Ветерок, а вскоре начали позёвывать и Кувыркушка с Пушинкой.

— Расскажи нам ещё какую-нибудь историю, — пробормотала Пушинка, прислонившись к брюшку Ветерок и силясь приподнять отяжелевшие веки.

— Я расскажу вам о приключении, которое пережили щенята в Неведомой Земле Подозёрья. Однажды Дергушка увидел радугу…

Двое щенков уже пискляво посапывали во сне. Изумлённая и благодарная Гроза осторожно попятилась, оставляя их на попечение новой няни. Та только кивнула ей в заверение: «Не беспокойся, Гроза, сейчас и остальные заснут».

«Малышам гораздо лучше и безопаснее с Ветерок», — решила Гроза. А ей самой не терпелось проведать Хромого.

— Хромой! — тихонько лизнула его в ухо собака. — Как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше, Гроза, спасибо тебе, — пёс поднял голову и с благодарностью моргнул ей глазами. Отёчность с его пасти ещё не спала, однако речь стала чётче и внятней, но Гроза всё равно содрогнулась при виде кошмарных порезов.

— Они вроде бы немного зажили, — только и сумела выговорить она.

Хромой едва заметно кивнул:

— Спасибо Небесным Псам! Мне очень повезло.

— Я до сих пор не могу поверить в то, что к этому злодейству причастна собака, — внезапно взъярилась Гроза.

— Понимаю, — вздохнул Хромой. — Я действительно полагаю, что Дротик невиновен. Но я даже не представляю себе, кто мог приложить к этому лапы.