Теперь ему принадлежу. Беременна от монстра

У меня чуть не началась паника: я не хочу ехать за границу, не хочу жить в чужой стране с малышом на руках по поддельным документам, и доверяться этому незнакомцу с нордической внешностью тоже не хочу.

Я его впервые увидела!

Он даже не сказал, куда поеду.

— Андрей… — застонала я.

— Послушай, Лена… Его жену похитили перед самыми родами для шантажа, она чуть не погибла. Я не хочу, чтобы это повторилось. Оставаться со мной долго ты не сможешь, а без меня тебе будет безопасней в другой стране. Это гарантии.

— И ты хочешь, чтобы я поехала с ним? Ему можно верить?

— Он не продаст и сделает, как сказал. Вывезет тебя за границу и устроит там. Не бойся… Не бойся, моя девочка.

Моя девочка… Надо же. Интересно, он помнит этот свой шепот в постели? Он мне в висок каждый раз это шептал. Я вспомнила ощущение наших вспотевших тел, прижатых друг к другу, сплетенные пальцы, его дыхание на шее, в животе сладко, горячо и влажно между ног…

Моя девочка…

Теперь он чужой и страшный.

— Не спорь, — невнятно закончил он.

Я притихла на сиденье, понимая, что ничего не могу изменить.

Настроение которое после прогулки и шопинга стало чуть лучше, испортилось. Еще и дождь пошел. Дома я разобрала в своей комнате покупки. Он прав: это я так решила, оставив ребенка. Теперь большой ложкой черпаю последствия. Говорят, когда выходишь замуж, не просто соглашаешься быть с кем-то, но и делить его судьбу. Вот я и разделила. Теперь в моей жизни все будет временным.

Я проветрила квартиру, впуская в комнату шум дождя и запах влаги. Небо стало серым, низким от свинцовых облаков. Из кухни тянуло дымом.

Когда я прилегла, Андрей постучал по косяку, предупреждая, что собирается войти.

— Ты как? — неопределенно спросил он. — Я тебе купил кое-что. Забыл отдать.

Я с интересом подняла голову.

Андрей положил на кровать альбом и пару карандашей.

— Это тебе.

Он меня жалеет, поняла я, рассмотрев темные, глубокие глаза.

Жалеет, потому что понял, что я сделала, когда начала с ним встречаться и после оставила ребенка, и понял быстрее, чем я: взяла свою жизнь, подняла повыше, как красивый хрустальный шар, да и расколотила об пол.

— Все наладится, — сказал он. — Лет через десять будешь вспоминать это время с легкостью.

— Не думаю.

Я рассматривала напряженные морщинки вокруг глаз.