Теперь ему принадлежу. Беременна от монстра

Из-за сигарет у него был огрубевший, хрипящий голос, который некоторые сочли бы красивым. Меня этот голос пугал. Хуже только взгляд — человек думал, что со мной делать.

— Я не знала. Мне сказали, это легально, Вита попросила меня…

— Ты идиотка? Взяла пакет, не проверив, что там, потому что тебя попросила подружка? Хватит лечить уши. Дурь принесла ты. Незнание законов не освобождает от ответственности, так?

— Согласна, — с облегчением выдохнула я, с появлением этого человека в комнате сгустилась угроза. — Вызовите полицию.

Я лучше там объясняться буду, чем в клубной комнате без окон.

Вита тихо всхлипывала рядом. С появления хозяина она не сказала ни слова.

— Вызовем, — усмехнулся он. — Сначала досмотрим. Еще прячешь что-нибудь? Одежду скидывай.

Вита заныла.

— Вы не имеете права…

Я старалась говорить твердо, несмотря на тихую истерику, которая застыла в центре груди, как сжатая пружина.

— А ты не имеешь права толкать дурь, — с вызовом кинул он. — Я вам раз и навсегда отобью охоту делать это в моем клубе.

— Нет…

Охранник направился ко мне. Я хотела сказать твердо, осадить его, но изо рта вырвался жалкий всхлип, почти стон, когда я вспомнила, как грубо он ковырялся огромной лапой в сумочке.

— Не надо, — захныкала я, когда он развернул меня спиной и толкнул на стену, заставляя упереться руками.

Ладони обхватили стан.

— Какая хорошенькая, — словно невзначай он прижался пахом к моим ягодицам.

Владелец все видел, но не вмешался, даже когда я с мольбой оглянулась через плечо.

— Помогите! — неожиданно для самой себя заорала я, и тут же получила по шее. В глазах потемнело, ноги подогнулись и я упала, сквозь шум в ушах и темноту услышав:

— Шеф, рефлекс, — меня похлопали по щеке — это больше похоже на пощечину, чем на попытку привести в чувство. — Вставай, деваха…

Он приподнял меня, я встала на колени, расставив дрожащие ноги, и оперлась на стену.

— Принесите стул, — велел хозяин.

Просьбу тут же выполнили, и тот сел, закинув ногу на ногу. Смотрел, словно на представление, как грубые руки, сминая тонкое платье, снимали с меня корсет.

Больше я не орала.

Бесполезно. Снаружи меня не услышат, а этого типа не тронут вопли, у него слишком масленый взгляд. Я надеялась, нас обыщут и отпустят.