Теперь ему принадлежу. Беременна от монстра

Опустившись на колено рядом с телом охранника, которого чуть раньше он притащил с первого этажа, он извлек пушку из кобуры, и вложил в руку покойника. Увидев приготовления, Власов дернулся, пытаясь встать, и заорал. Крик оборвало выстрелом.

— Иди сюда.

Я заметила, что сиделка здесь, когда Андрей к ней направился. Не успела уйти. На ней расстегнутое пальто, уличная обувь. При его приближении надзирательница начала издавать беспомощные звуки, словно ее вот-вот разобьет инфаркт.

— Вставай!

Он вздернул ее за воротник пальто и практически заволок в комнату.

— Где ее вещи? Где сумка?

Она мычала от страха, не понимая что он спрашивает — у него как каша во рту. Это я, зная Андрея, могла разобрать слова.

— Брось, Андрей, — прошептала я между двумя спазмами. — Пожалуйста, забери меня отсюда…

— Вещи нельзя оставлять. Никто не должен знать, что ты здесь была.

Я дышала запахом лаванды от подушки, подсунув под щеку руку. Встать не было сил.

— Где ее вещи? — повторил он.

Та что-то замычала, показывая вниз.

— Так, ладно, с тобой потом, — решил он и подошел к постели, закутал меня в халат и примерившись, подхватил под коленки. — Нам пора сваливать, закончу сам.

— Я тяжелая…

— Тебе нельзя идти. После подобной заварухи моя подруга родила. Я не смогу тебя отвезти к врачу. Потерпи, Лена.

Я обхватила его за шею, и пока он нес меня и спускался по ступенькам на первый этаж, смотрела на браслет. Не назад, в комнату, не на пол ­— на трупы, а на бабочку, его подарок. Несмотря на тяжесть, Андрей быстро шел, обшарил небольшую, настежь открытую комнату, не спуская меня с рук.

Холодно. Октябрь подходит к концу. Я прижалась к плечу, обдавая паром дыхания.

Андрей обошел трупы немецких овчарок, и отнес меня на задний двор. Больше я по сторонам не смотрела, мне хватило произошедшего в доме.

Он вынес меня через лес к проселочной дороге.

За кустами, замаскированная ветками, стояла незнакомая машина.

"— Здесь лекарства, — сказал он, открывая бардачок, торопливо впихнул мне в руки бутылочку воды. — Тебе их прописывали. Прими, если надо. Сзади еда, вот одеяло…

Он накрыл меня одеялом, пропахшим авто и холодом, словно оно долго валялось в остывшем салоне.

— Ты уходишь? — не поверила я.

— Я должен вернуться.

— Нет, — пальцы сами вцепились в куртку. — Не бросай меня… Давай уедем, пожалуйста!..