Теория поцелуя

Мне она не приходила в голову. Ты молодец.

– Ага, спасибо! – Я отвела взгляд.

Попыталась вспомнить, зачем пришла сюда. Кажется, заниматься? Хорошо, если Женя не вспомнит об этом и мы просто посидим, играя с енотом.

– Зачем он так делает? – спросила я, когда Федя опустил брелок в небольшой тазик с водой. – Ой, как прикольно! Он его моет!

– Если еноту дать что-то съестное, он тут же схомячит. Но если рядом есть вода, то обязательно сперва помоет. – Женя повесил выстиранные джинсы на стул. – Думаю, это связано с тем, что еноты – кочевники.

"– Фу, какая гадость, – поморщилась я, – хотя многое объясняет.

– Информацию о предмете еноты тоже получают от рук. У них очень чувствительные подушечки пальцев, а на лапках есть вибриссы – такие мелкие ворсинки, которыми они как будто видят на ощупь. Еще вибриссы есть на мордочке, животе и груди.

– Как интересно!

– Теперь нужно за Степанычем приглядывать. Если он решит, что я недостаточно тщательно выстирал джинсы, то повторит процедуру в своем тазу.

– Серьезно?

– Да, он ловкий и неугомонный. И просто обожает создавать курьезные ситуации.

– Ой, а это что? – спросила, заметив в углу комнаты на небольшом столике кучу всякого хлама. – Тоже он притащил?

– Нет, это… – парень смущенно почесал затылок, – …это для моего проекта – детали для машины Голдберга.

– Почему? – Я подошла ближе, рассматривая всякую всячину, наваленную на столе.

– С таким помощником, как Федя, это трудно. – Женя достал из рюкзака учебники и разложил на столе. Придвинул еще один стул к столу. – Я собираю, а он разбирает. Вроде все готово, но не работает: проверяю, оказывается, что опять не хватает деталей. Бесполезно. Пожалуй, мне стоит сняться с участия в конкурсе.

– Тебе просто нужно его чем-то занять, когда работаешь, – улыбнулась я.

– Конечно, – свел брови парень.

– Машина Голдберга – это что, вообще, такое, кстати? Такие штуки, которые долго строят, а потом все за секунду рушится?

– Вроде того, – просиял он, – они работают по принципу домино.