Теория поцелуя

 – Теперь я свято верю, что люди, предназначенные друг другу, все равно встретятся и будут вместе, несмотря ни на что.

– А это что? – восклицаю я, когда она снимает варежку.

Подруга протягивает руку, давая мне возможность хорошо рассмотреть ярко сияющий камень.

– Джастин сделал мне предложение в новогоднюю ночь, и скоро я стану миссис Реннер.

– Поздравляю! – Я кидаюсь обнимать ее. – Как же я рада!

Мы прыгаем от счастья и визжим.

– А ты? – отпустив меня, спрашивает Зоя. – Вы с Исаевым не планируете съезжаться?

– Я не знаю, – честно признаюсь я, – он ведь… из семьи священника, а это накладывает определенные обязательства.

– О твоей чести? – улыбается Зоя.

– Вроде того.

Я покашливаю.

– Ну, по идее, все правильно. Я их понимаю. – Она пожимает плечами. – Хотя времена сейчас другие. Нужно провести с человеком время, узнать его ближе, прежде чем на всю жизнь связывать себя отношениями.

– Да, но его родители очень хорошие, и я полюбила их. Они расстроятся, если их сын будет жить с кем-то до брака. Мужчина должен брать на себя ответственность.

Не знаю почему, но мы смеемся. Я еще ни с кем не обсуждала эту тему и в глубине души понимаю: мы с Исаевым созданы друг для друга, мы просто не можем не подойти друг другу. Он добрый, сильный и чуткий, и то время, которое мы провели вместе, стало лучшим в моей жизни.

– Значит, ты не станешь матушкой? – с огорчением говорит Зоя.

И мы хохочем. Я оборачиваюсь и смотрю на Женю. Он замирает в дверях и смотрит на меня. Не знаю, как все повернется. Не представляю, какой путь он выберет. Но, пожалуй, я поддержала бы его в любом выборе.

ЖеняМы гуляем вчетвером, много разговариваем, смеемся и спорим. Лед в озере кажется таким тонким, что на него больно ступить. Под ним, как под увеличительным стеклом, движется вода. Она живая, она дышит и шевелится.

Гористые берега, высокие хребты и осыпанные снегом вершины красиво отражаются в синей воде. Периодически слышится треск льда. Звук громкий и глухой. От него становится не по себе, захватывает дух. Мы встаем на коньки и катимся по жидкому стеклу, переливающемуся в лучах солнечного света, точно хрусталь. Лед играет всеми оттенками голубого цвета, и на душе становится так светло и легко.