Теория поцелуя

Ведь я знала, что это значило для Исаева: он не дал себя унизить, дал отпор и с помощью ребят показал, что сила в дружбе и в правде.

– Молодцы, парни!

Женя вслед за остальными отбил «пять» Левицкому и повернулся в мою сторону. Наши с ним взгляды встретились впервые за весь матч. И он улыбнулся мне такой ослепительной улыбкой, что мои внутренности превратились в миллион трепещущих от счастья и волнения легких бабочек.

– Убери камеру! – заорал Харитон, толкая в грудь парнишку, который снимал игру.

– Это что здесь происходит? – вмешался Андрей Павлович, преподаватель по физкультуре.

Толпа недовольно загудела, и игрокам пришлось расходиться. Рома подобрал мяч и хотел отдать владельцу, но Женя сам взял его у него из рук:

– Держи! – твердо сказал он и с силой швырнул его в грудь Харитону.

Кошкин принял подачу, но все же покачнулся. Выглядел он, мягко говоря, обескураженным и ничтожным. И даже когда Андрей Павлович свистнул, выражение его лица не приобрело хоть какой-то осмысленности.

Боже, ну как этот человек раньше мог мне нравиться?

Женя– Спасибо, – пожал я руку Левицкому.

– Не за что, – кивнул он. – Я не за тебя заступился. Просто кому-то давно нужно было поставить его на место.

– Все равно спасибо.

Левицкий еще раз кивнул и пошел следом за Кириллом к парням из своей группы.

На краю площадки разыгрывалась интересная сцена: Маринка с размаху запрыгнула на Майкина. Обхватила его голову руками и крепко прижала к своей груди.

– А-а-а! Ура! Какие вы молодцы! – воскликнула она. И тут же опомнившись, спрыгнула с парня и отряхнулась: – Майкин, какой ты потный! Ужас, фу! Мокрый, как гусь!

– А что ты скачешь на меня тогда, как коза?

Лопаясь от возмущения, Савина поправила очки:

– Да ты на козла больше похож, чем я на козу!

– А ты меня с победой подошла поздравить или как? – рассмеялся друг, притягивая ее к себе.

– Руки убрал! – взвизгнула Маринка, отбиваясь.

– Вот и поздравляй, раз пришла. – Он наклонился к ее лицу.

Девчонка вяло отмахивалась в попытке избежать поцелуя, но две наигранные смазанные пощечины не могли остановить разогретого игрой и ее дерзостью Антона. Он наклонился и впился в ее губы, не обращая внимания на «отчаянное» сопротивление.