Тень за спиной

Я, конечно, не могу утверждать наверняка, но, по-моему, он это делает нарочно, чтобы подразнить бедняг, пропахших ночной сменой и несвежими пончиками из ближайшего магазина. А может, просто характер такой. Этим утром, однако, он выглядел слегка потрепанным. Мешки под глазами. На рубашке чайное пятно. Его вид хотя бы отчасти компенсировал мне еще одну ночь, проведенную в этой комнате.

— Моран, Конвей, — сказал он, подозрительно оглядывая нас, — есть что-нибудь интересное?

— Уличная драка, — ответила я. — Один пострадавший.

Все так ненавидят ночные смены не только из-за их разрушительного воздействия на личную жизнь, но еще и потому, что по ночам не происходит ничего интересного. Хитроумные убийства с запутанными историями и головокружительными мотивами могут, конечно, случиться и ночью, но известно о них станет только утром. Единственные убийства, которые происходят по ночам и о которых ночью же становится известно, совершаются пьяными мудаками, а единственный мотив пьяных мудаков сводится к тому, что они пьяные мудаки.

— Рапорт будет у вас на столе.

— Ну хорошо, что хоть чем-то занимались. Вы со всем там разобрались?

— Более-менее. Сегодня вечером подчистим все концы.

— Ладно, — сказал О’Келли. — Тогда можете заняться вот этим.

И он протянул нам листок с сообщением о вызове.

На минутку я, ну не дурочка ли, воспарила. Если вызов лег прямо шефу на стол, а не как обычно, через дежурного, попал к нам в комнату, значит, дело серьезное. Значит, речь о чем-то очень важном, или сложном, или деликатном, чего не поручишь просто следующему по списку.

Я сжала руку в кулак, превозмогая желание выхватить у него листок.

— Что это?

О’Келли фыркнул:

— Можешь притушить этот голодный блеск в глазах, Конвей.

Просто подхватил по пути — да, как же.