Тень за спиной

Отдел, который за два последних года я возненавидела, эта куча ублюдков, хихикающих над одиноким рыцарем, ведущим благородную, но обреченную битву, — все исчезло, стерлось, обернулось полной фальшью, как дешевое кино, имитирующее жизнь. Отдел, ради работы в котором я легко руку дала бы отрубить, в котором служат одни лишь супергерои в сияющих доспехах, исчез еще раньше. Но то, что всплыло из-под этих обличий, было куда как обыденнее, скучнее — но и сложнее, и детальнее. Роше, напрашивающийся на оплеуху, — и она значится первой в моем списке завтрашних дел.

Мы стояли во внутреннем дворе, руки в карманах, съежившись под ледяным ветром. Мы не знали, куда нам идти. Не существовало устава или ритуала, который подсказал бы, что следует делать после такого дня. Окна Убийств сияли над нами тревожным светом, готовые к любым неожиданностям, что может принести ночь. В допросной сейчас сидят О’Келли с Маккэнном, голова к голове, и разговаривают, тихо и спокойно. Бреслин замер в наблюдательной комнате, смотрит через мутное пятно, оставленное на стекле его дыханием.

— Это он о нас заботится, — сказал Стив.

Явно имея в виду шефа, отославшего нас домой.

— Знаю, — ответила я.

Под показаниями Маккэнна будет стоять подпись О’Келли. И за его подписью дело уйдет к прокурору. Когда мы войдем завтра в общую комнату, никто не зашепчется за нашими спинами. Бреслин будет ненавидеть нас всю жизнь. Но все остальные увидят, как О’Келли выйдет вместе с Маккэнном из здания, и все поймут.

Стив вдруг судорожно вздохнул.

— Иисусе, — он даже не пытался скрыть дрожь в голосе, — ну и денек.

— В этом есть и своя хорошая сторона. Самую поганую неделю в своей жизни мы уже пережили.

Он невесело рассмеялся.

— Уверена? Верховный комиссар может упороться героином и задушить уличную шлюху.

— Да и черт с ним. Пусть кто-то другой разбирается. А мы сбежим.

Стив снова хохотнул, но смех быстро стих.

— Мы не ухватили этого с самого начала, потому что думали как полицейские. Мы оба.