Тень у порога

Антонина Петровна перекрестилась на образ в углу и продолжила:

– Они-то с дедом этот дом и построили. Он в то время важным человеком в городе был, вот и получил этот кусок земли. Раньше, конечно, все иначе было. И город меньше, и земли свободной больше. Сейчас-то, представь себе, за каждый метр борются. Двор-то наш уже и не наш. Выкупил его какой-то хрен с горы. Самомнения куры не клюют. Деньжищ тоже, видать, столько же. Знаешь, сколько он мне предлагал, чтобы я дом ему уступила?

Я покачала головой, а старуха назвала внушительную сумму.

– Ничего себе. И что же вы?

– Что-что, послала его откуда пришел, да заковыристым маршрутом. И что ты думаешь? Отстал?"

"– Нет? – удивилась я. – Пакостить начал?

– Через месяц снова явился. Еще больше денег предлагал. Уж тогда пришлось растолковать ему, что бывает на свете то, что за деньги не купить. Тут мать моя росла, я родилась, сына воспитала. Внук-то, конечно, уже в квартире вырос… Но вот пусть он и решает, что с домом делать, когда я отойду. – Она снова обратила взор на икону и вздохнула.

Я удивилась, что старушка в курсе ценообразования на рынке недвижимости. Возможно, полюбопытствовала, а может, в газете объявления видела. Я заметила целую стопку изданий в сенях.

– И больше он не приходил?

– Кто?

– Ну хрен с горы.

– Решил, видать, что легче смерти моей дождаться.

– А ничего странного после этого не происходило? Может быть, вам пытались угрожать?

– Мне? – Старушка заливисто расхохоталась.

– Многоквартирный?

– Какое много… Четыре квартирки всего.

– Как интересно. Получается, на ваших глазах стройка была?

– На моих. Не единственный он, дом-то этот. Немцы за семь лет тогда двенадцать домов в городе построили. Хорошие они были люди. Не озлобленные, работящие. Женщину вместе с ними привезли, она санитаркой на фронте была, так в плен к нашим и угодила. А тут в больницу устроилась, уже наших мужиков выхаживала.