Тень невидимки

— Ну?

— Чего «ну»?

— Нападай!

Курсант вскинул автомат. И не нашел ничего лучшего, как крикнуть:

— Руки вверх!

— С предохранителя сними, — напомнил инструктор.

— А что мне, стрелять? — спросил курсант.

— Стреляй.

Патроны были холостые, но даже если так, не очень-то приятно, когда тебе в зрачки смотрит черная дырка дула."

"— Руки вверх! — еще раз, уже чуть истерично, крикнул курсант. И ткнул автоматом вперед.

— Да ладно, ладно, — доброжелательно заулыбался инструктор. — Сдаюсь… — И стал поднимать руку.

— Лопату на землю! — громко приказал курсант. Он все больше входил в роль.

— Хорошо-хорошо, ты только не психуй так, — примирительно сказал инструктор. И стал нагибаться, чтобы положить свой инструмент.

Но вдруг как-то неуловимо быстро сдвинулся в сторону, одновременно бросив вперед лопату. Звякнул металл о металл. Лезвие скребануло по дулу. Раздался выстрел! Но там, куда был направлен выстрел, инструктора уже не было! Лопата мелькнула в воздухе, и лезвие уперлось в кадык курсанту, а нога инструктора оттолкнула в сторону его оружие.

Курсант напряженно застыл, скашивая глаза вниз, на черное лезвие лопаты, чувствуя, как бритвенно заточенное железо подрезает ему кожу.

— Всё понятно? — спросил инструктор.

Все разом кивнули. Кроме единственного курсанта, который боялся шевельнуть головой.

— Это азы. Это приемы, доступные любому спецназовцу, — пояснил инструктор. — Подбери автомат и ступай в строй… Переходим к Петровичу.

Петрович был манекеном, на котором отрабатывались приемы рукопашного боя. Он был обряжен в военную форму, и на его наскоро намалеванном лице застыла наведенная кем-то доброжелательная улыбка.

— Ну что, Петрович, поработаем?

Петрович блаженно улыбался. Петрович был не против. Он был безотказен.

— Наносить удары можно так. — Держа лопату вертикально, инструктор приподнял ее правой рукой и, удерживая за черенок, неожиданно и сильно пнул ногой, так что лезвие, совершив полукруг, рубануло манекен между ног.

Инструктор рубил и шинковал Петровича из всех возможных положений, отчего манекен качался и заваливался набок, а гимнастерка на глазах превращалась в лохмотья.