Тень невидимки

— За что?

— За риск! А вдруг действительно это опасно? Какой-нибудь борт шлепнется, а я за это отвечай.

— Но это невозможно! Тогда бы все самолеты давно упали.

— За все — не скажу. А вдруг этот упадет? Десять процентов и по рукам!

— Ну, хорошо.

На следующий день представитель фирмы «Аэркомпаникорпорейшн» лазил по топливозаправщикам, стоящим на спецстоянке. Был он весь как с рекламного буклета — свеженький, в синем комбинезоне, ботинках с металлическими мысками, в каске, респираторе, защитных очках и перчатках.

Наши ходили за ним в засаленных синих робах и стоптанных кроссовках. Без касок, без очков. С похмельными, помятыми лицами.

— Парамонов, маму твою оглоблей, ты лесенку-то, лесенку пододвинь, помоги гражданину.

— А кто он такой, вообще?

— А это не твоего ума дело, твое дело — лесенку таскать. Ну что смотришь, помоги ему, не видишь, человек раскорячился.

Представитель забирался на заправщики, чего-то там замерял лазерной рулеткой, чего-то записывал в планшете.

— Всё в порядке?

— О, да! О’кей!

Ну, о’кей так о’кей.

— Мне надо открыть люк. Мне надо мерить внутрь цистерна.

— Парамонов!

— Ну чё?

— Ни чё! Открой товарищу. Да сам-то не лазь, свалишься еще.

Парамонов крутил барашки, откидывал люк.

— Вы хотеть посмотреть цистерна? — вежливо интересовался представитель.

— Чего я там не видел? — отнекивался директор. — Сейчас, буду я лазить по бочкам… — Парамонов! Жертва ты папы с мамой, дай ручку гражданину, а то он грохнется, а мы его вытаскивай.

Представитель спускался в люк, включал налобный фонарик, раскрывал чемоданчик и начинал там чего-то химичить. Парамонов торчал снаружи.

— Эй, товарищ! — звал его снизу представитель. — Вы плохо стоять, вы задерживать свет.

— Я вообще могу уйти. И люк закрыть, — возмущался Парамонов, но отходил в сторону.

Представитель снимал рюкзачок, рылся в нем, доставал какой-то плоский мешочек и прилеплял его с помощью клейких полос к цистерне изнутри, подальше от люка.

— Па-ра-монов!

— Чё?

— Помогите мне.

Представитель выбирался из чрева цистерны, протирал башмаки специальной тряпочкой, которую убирал в отдельный мешочек. Во дает, жлобина!

— Ну, что там? — интересовался директор.

— Всё есть хорошо. Теперь мне надо смотреть другой машина. Вон тот.

— Парамонов, сукин ты кот! Хватай лесенку и рысью! Что мне здесь, до вечера отсвечивать?

— Да иду я, иду.