Темный инстинкт

 — Так я там вам записи кое-какие подобрал: компакты на рояле, в зале лежат. Так что, если, Сережа, хотите…

— Неудобно сейчас. Такой день…

— Почему? Наденьте наушники, и все. И запомните: музыку в этом доме исполняют и слушают, а также обсуждают и критикуют всегда: в горе и в радости.

— Это я заметил.

— Вы очень наблюдательны, наверное.

— Не очень.

— Ну, значит, я ошибся, — Корсаков снова улыбнулся, а глаза остались тревожно-грустными.

— Морески ведь был последний кастрат? — выпалил Мещерский.

— Говорят, что был.

— Тоже сопрано?

— И недурное, насколько я слышал. Сравните, если пожелаете, очень даже любопытно. У обоих чрезвычайно редкая техника барочного пения. Андрей Деллеру в чем-то подражал. А в чем-то даже превосходил его. Он пел бельканто, и у него был редчайший тембр: критики говорили, ангельский голос. Но это в Италии говорили, а у нас…

— Там есть записи Шипова? — встрепенулся Мещерский.

— Сносные: с концертов в Милане и Венеции. Только наденьте наушники, Сережа. Хорошо?

— Конечно, — Мещерский покраснел. — Спасибо.

— Не за что, — Корсаков собрался было отчаливать. — А вы Егора не видели? Я, собственно, его разыскивал.

— Нет. Правда, собака лаяла. Но где-то далеко, у озера, наверное. И это давно было, еще утром.

— Парень горюет.

— Да.

Они помолчали. А потом Корсаков сказал:

— Странно все-таки, что Андрея убили на какой-то стройке.

— На шоссе.

— Ну да, я и говорю.

— Почему странно?

— Они же собирались на озеро. С Егором-Мотор подвесной проверять на лодке.

— Нам Марина Ивановна сказала, — осторожно заметил Мещерский.

— Они и меня с собой звали.

— А вы?

Корсаков пожал плечами.

— А я отказался. Хотел на машине в город смотаться, крем для бритья купить, еще кой-какие мелочи, а в результате и туда не поехал."

"Мещерский подумал: вот удобный случай понастойчивее выяснить, а что делал этот джазмен, крашенный под Джерри Льюиса (ну, конечно, Корсаков напропалую подражал своему кумиру!), с одиннадцати до половины второго, когда, по свидетельству эксперта, Сопрано нашел свою смерть в придорожных кустах.

— Шипов тогда, наверное, просто передумал. Может, ветрено оказалось на озере. Он и ушел оттуда.