Темный инстинкт

 — Вы в театре работаете?

— Нет, таланта бог не дал.

— А я-то думал… А кто вы, простите? По профессии кто?

— Я? — Корсаков закрыл глаза. — Да как вам сказать…

Сейчас считайте, что безработный.

— Но вы ведь музыкант?

— Учился музыке когда-то. Давно это было. Даже ухитрился окончить Гнесинское. Потом как-то все изменилось — мода или скорей компания хорошая подобралась — ушел в подполье. Может, и зря сделал, а может… — Корсаков повествовал лениво, видимо, думал о чем-то своем.

— В подполье? Это как же.., вы поете где-нибудь сейчас или…

— Мы с ребятками играли джаз, — Корсаков первый раз за весь разговор улыбнулся.

— А, знаю, в институте, когда учился, предки из загранки привозили, потом записи сам на Кузнецком покупал.

— И я тоже. А потом долбил себе на рояле. Только на джазе в нашем отечестве далеко не уедешь, Сергей.

— Это точно, — согласился Мещерский. — А сейчас вы…

— Сейчас? Ну, группа-то наша кое-как еще держится на плаву, даже деньжонки иногда заводятся.

— А сейчас вы с Мариной Ивановной работаете?

— Нет, — Корсаков покачал головой, — я просто вплотную занимаюсь сейчас Рихардом Штраусом, вернее, трактовкой античных мифов в его творчестве. Хочу написать одну любопытную работку — ну, пока деньжонки еще не все спустил.

— Не повезло.

— Ну ничего. Будем надеяться, что второй наш проект увенчается большим успехом, — Корсаков, почти не щуря глаз, смотрел на солнце, которое в эту самую минуту скрывалось за легкой, похожей на серую пену, тучкой.

— Тоже опера?

— Почти что. Весьма любопытная, знаете ли, опера.

Поучительная по части превратностей судьбы.

Слыхали?

Мещерский кивнул, хотя, по-честному, прежде он вообще никогда не слыхал ни о каких там операх Рихарда Штрауса. Вальсы, конечно, знал, но ведь их написал совершенно другой Штраус, так что… Но показывать свою неотесанность перед этим вежливым, ленивым и явно очень хорошо образованным сверстником никак не хотелось.

— Мне Тихоновна шепнула, вы ее об Алессандро Морески спрашивали, — Корсаков с усилием поднялся с дивана.