Темный инстинкт

Мне этот псих — вот где, — Сидоров показал себе на горло большим пальцем. — Ненавижу эту публику, потому что не понимаю. А тут есть человечек, который с одного взгляда их сечет. В общем, момент назрел — если хочешь, можешь прокатиться со мной. Вреда от этого, думаю, не будет.

— А куда прокатиться? — осведомился Кравченко.

— Да тут недалеко, в лесочке. Интернат там для вот таких, — Сидоров крутанул пальцем у виска, точно будильник заводил. — Лесная школа, в общем, а наши ее «Гнездом кукушки» окрестили. Там прежде и ЛТП наш районный помещался, и наркология, потом все прикрыли, трудоголики расползлись кто куда.

Сейчас там только те дурики живут, какие сами того желают и кому совсем уж деваться некуда. Ну и несколько «принудиловок», но это случай особый. Со своим режимом. А зав всей этой богадельней голова светлая. Советы иногда нам дает. Тут у нас весной из части дезертир деру дал с автоматом, шизанутый какой-то. Так ее советы очень даже пригодились. Так что и по Пустовалову…

— Ее советы? — Кравченко ухмыльнулся.

Сидоров в ответ улыбнулся обезоруживающе.

— Ладно, не цепляйся. Ты на колесах? Вот и чудненько. Только пожрать надо сначала заскочить куда-нибудь.

Пельмени уважаешь? Ну и лады. Тут есть одно местечко.

Глава 9

«ГНЕЗДО КУКУШКИ»

До «Гнезда» добирались довольно долго — сначала по шоссе, а затем по весьма живописной, но ужасающе ухабистой лесной дороге. «Хонда» то и дело подпрыгивала на рытвинах, кое-как присыпанных гравием.

— Тут у нас ремонт вечный, наверное, еще со времен варягов, — рассказывал Сидоров.

Перекусив вместе с Кравченко и запив обед парой банок пива, он заметно оживился. И причина подъема его настроения стала для Кравченко скоро совершенно ясна. — У озера вашего стройка кипит, лес наш валят, роют, бетонируют, грызут природу точно колорадские жуки. А тут, — опер кивнул на сосны, на гранитные валуны, поросшие разноцветными мхами, — убогим и дорога вроде не нужна. И правда, куда им таким путешествовать? «Скорая» с грехом пополам из города доедет, хлеб с крупой тоже на попутке забросят, гроб — если кто скопытится — тоже: кладбище тут рядом.

— А персонал как же сюда добирается? — поинтересовался Кравченко.

— А персонал, считай, аборигены. Тут станция в двух километрах железнодорожная. Так половина персонала там в поселке живет. А сторож, повариха и старшая медсестра вообще при интернате постоянно. У них квартирки казенные во флигеле. Сторож, например, уж лет пятнадцать отсюда никуда.

— А завбогадельней? — улыбнулся Кравченко.