Темный инстинкт

А потом вдоль обочины снова замелькал частокол сосен и запахло хвоей, нагретым солнцем асфальтом, горьковатым дымом — где-то на дачах жгли палую листву. Кравченко сбавил скорость, стремясь не пропустить тот поворот к озеру, где раскинулась стройплощадка банкира Гусейнова. «Нет, это потом, это подождет, там я еще успею побывать», — решил он и сворачивать не стал.

Вот лес наконец закончился, и снова в глаза ударил свет — яркий, отраженный огромной массой воды: впереди открылась панорама Ладоги, пристань (весьма оживленная на этот раз — у причала стояла питерская «Ракета» и две баржи), автобусная остановка, заполненная народом, а чуть дальше — новенькая финская автозаправка с вереницей выстроившихся машин.

Потом пейзаж резко изменился: курортно-ухоженный ландшафт остался в стороне: до Сортавалы было добрых двадцать пять километров, а городок, куда направлялся Кравченко (куда в прошлый раз их возили в прокуратуру), был всего лишь обычным рабочим поселком городского типа.

Замелькали косые пятиэтажки — серые, в потеках сырости, с покривившимися балконами с развешанным на них разноцветным тряпьем."

"Следом потянулись унылые, похожие на стеклянные ангары провинциальные магазинчики — некоторые заколоченные, другие, напротив, щеголяющие пластмассовыми вывесками-козырьками и старательно выполненными в подражание «западному» стилю аляповатыми вывесками:

«Торговый дом», «Трейд юнион корпорейшн», «Супермаркет».

Посреди пыльной площади — центра города — одиноко, как пенек на пожарище, торчал памятник вождю. На него тут никто не покушался, все махнули рукой. Напротив, у остановок автобусов, вдоль всей дороги кипела суетная жизнь — оптовая ярмарка. Палатки, ларьки, тенты. На самодельных прилавках — снедь, средства от клопов и тараканов, туалетная бумага, колготки, трусы, и тут же рядом сельский натуральный продукт — связки золотистого лука, огурцы, картошка, творог в железных лотках, бидоны с молоком, корзинки и ведра с яблоками, капустой, кабачками.

Возле каждого прилавка — да что прилавка, просто груды пустых ящиков, колченогих самодельных подставок — сновали люди: покупатели, зеваки, карманники, прохожие.