Темный инстинкт

— Для нее, что ли? Унизился?

Мещерский кивнул:

— Понимаешь, Катя все время любит цитировать фразу Наполеона: «Всего не увидишь только глазами, что у вас на лице». Так вот: на лице Зверевой много чего есть.

Только мы не видим глазами. И думаю, не увидим никогда. Потому что смотреть не умеем.

— Ты думаешь, он у нее такой, что ли? — Кравченко поморщился.

Мещерский пожал плечами:

— Я слышал его голос на кассете. Не мешало бы и тебе его послушать.

Кравченко сплюнул себе под ноги.

— Я думал, таких сейчас не бывает.

Приятель его молчал.

— Давай уедем. Серега, слышь? Пошли они все, а? Плюнем и сделаем ручкой.

— Я хочу остаться.

Снова наступила пауза. И потом Кравченко сказал:

— Знаешь, я все смотрел на нее и думал про то письмо с кошмаром.

— И я тоже. А еще о чем?

— О том, что подозрительно быстро этот сон сбываться начал: трупешник оттуда в реальность перекочевал.

— Сережа, Вадим! А я за вами, — раздался бодрый возглас.

По дороге к ним шел приветливый и улыбающийся Агахан Файруз.

— Марина Ивановна просила передать: обедаем в четыре. Александра Порфирьевна приготовила свое фирменное блюдо.

Глава 4

СМЕРТЬ В НЕУЮТНОМ МЕСТЕ

На следующее утро — а это была суббота — солнце светило все так же ярко и гладь озера за окном снова слепила стальным блеском.

— Ох вы косточки мои. — Потом высунулся по пояс и возвестил:

— Свежо. Красиво. Приятно.

Мещерский сел на кровати. То ли спал неважно, то ли еще что — но был в отличие от приятеля задумчив и сосредоточен.

— Ну что, не хочешь прощаться со здешней компанией? Погостим еще денек? — осведомился Кравченко.

— Странный дом, Вадя.

— Что?

Мещерский откинул плед.

— Ты ничего не заметил вчера за ужином?

— Нет, а что?

— Закрой окно. Дует.

— Балтика, дуралей. Дыши глубже. Так что вчера было за ужином?

— Я просил, кажется, закрыть окно.

Кравченко подчинился. Когда на приятеля его накатывала черная волна (а случалось это крайне редко), лучше было не раздражать его.