Темный инстинкт

 — Было бы странно, если бы они его не отпустили, как только…

— Как только? — Мещерский удивленно приподнял брови.

— Как только Петька расскажет им про нее и этого щенка с татуировкой.

— Про Егора?

— Про брата-кастрата.

— Почему вы так ненавидите Шиповых? — Мещерский помнил, как долго они с Кравченко обсуждали это самое «почему», а теперь ему хотелось услышать ее собственное объяснение.

Но Алиса не собиралась пускаться в откровения.

— Ненавижу — скажете тоже! Много чести: один — слизняк, второй — просто скот. Все вместе — быдло, как скажет Пит.

Разве это можно ненавидеть?

— Ваш брат это самое как раз, по его словам, и ненавидит. Сам признавался.

— Дурак.

— Дурак, потому что ненавидит, или, дурак, потому что признавался?

Она смерила Мещерского взглядом и ответила:

— Дурак, потому что дурак.

— А вот мне, например, кажется, что ваш брат, Алиса Станиславовна, никогда не расскажет им про Егора и Звереву. Он и других умолял, чтобы молчали, неужели он сам решится на…

— Он дурак, потому что идеалист. — Алиса извлекла из кармана пачку сигарет и щелкнула зажигалкой.

 — Для Петьки свет клином сошелся на том, «что скажут» о НЕЙ, о нем и всей нашей семейке. Он все думает, что грязь будут лить, только если к этому подать повод. Идеалист несчастный! Я ему сорок раз говорила: для грязи поводов не нужно.

Будь хоть святым — всегда найдутся те, кто выльет на тебя ведро помоев просто так, ради развлечения, от скуки… Вы говорите, он не скажет про нее и Шилова? Ничего. Посидит там среди урок и вшей денька два — и скажет.

Вши — они лучше всяких советчиков убеждают. Идеализм этот тухлый, неуместный так и надо лечить — вшами, вшами, парашей! — Она затянулась дымом, кашлянула. — Он должен сказать про нее сам. Выбить из себя всю эту дурь. Ну а если все-таки будет упрямиться, тогда.., тогда скажу я.

— А мне кажется, ваш брат старается уберечь имя Марины Ивановны от сплетен не только по причине своего идеализма, — усмехнулся Мещерский. — Может, дело-то все не в идеализме, а напротив, в грубом таком материализме, а? Процесс-то о наследстве длился долго, и выигрыш дался тяжело.

А сейчас, видимо, новый на подходе.

И если на имя Марины Ивановны бросят хоть малейшую тень, вашим оппонентам будет легче оспорить и ее права, и права ее прямого наследника — то есть вашего, Алиса, брата.

— Вы плохо знаете законы, Сергей, — Алиса тоже усмехнулась жестко и недобро. — Вернее, совершенно их не знаете. Вся эта чушь насчет морального облика не будет иметь в суде никакого значения.