Темный инстинкт

Я неустанно благодарю небо за его доброту и заботу.

К несчастью, последние годы мы с ним не встречались — он жил в Ливии, в эмиграции.

— У Каддафи? — Мещерский улыбнулся.

— Да, но их никогда нельзя было назвать единомышленниками. Зимой дядя покинул наш мир.

— Все мы смертны, Агахан. Но я вот что хотел у вас спросить? В юности, когда вы жили в Йезде в общине парсов, вы ведь наверняка присутствовали при каких-то религиозных обрядах, церемониях вместе с родными?

— Естественно. Вообще у зартошти каждый новый день начинается с восхваления великого Ахурамазды — бога добра и света.

— У вас самого, по-моему, к огню особое отношение.

Пламя вас словно слушается — как мага. Я давно замечал.

— Почтение к огню — это урок, усвоенный с детства.

Как англичане говорят: делаю by force of habit [8].

Файруз затушил сигарету в пепельнице и тут же потянулся за новой: снова чиркнула спичка."

"— Возможно, никакого, а возможно, и самое прямое, — вместо Мещерского ответил Сидоров. Во время этой отвлеченной беседы он ерзал как на сковородке: ему, видимо, не терпелось перейти к самой сути.

— Агахан, скажите, пожалуйста, а вам приходилось присутствовать на погребальных церемониях зартошти? — продолжил Мещерский.

— Несколько раз был.

— На вас они произвели впечатление?

— Ну, относительное. Сейчас, прожив столько лет в вашей стране, я, наверное, поразился бы больше, а в юности все казалось естественным.

— Ведь парсы не предают покойников земле, так? — Мещерский говорил медленно. — Дабы не осквернять великие божественные стихии — огонь, землю и воду, — мертвое тело не сжигают, не хоронят, не опускают в реку, а после прочтения псалмов из «Авесты» относят на кладбище (если это только можно назвать кладбищем), кладут на специальный глиняный колодец с решеткой и оставляют на съедение стервятникам.

— Похороны — сложный ритуал. Но в общих чертах вы правы. Плоть — прибежище страстей и земного зла — съедают птицы: грифы, вороны. Кости проваливаются сквозь решетку в колодец смерти. Таким образом земля остается неоскверненной.

После того как Файруз сказал это, в комнате повисла гнетущая тишина.