Темный инстинкт

Кравченко осторожненько прикрыл дверь и продолжил свою прогулку по террасе. Темная лошадка этот иранец. Вот о нем как раз вообще никакого мнения у них с Мещерским не сформировано. Ни хорошего, ни плохого.

Одно слово — иностранец, неведомая восточная душа.

Странное у него лицо, когда он вот так смотрит на огонь.

Глаза словно теплеют, становятся яркими, нежными даже, словно это женщина перед ним, которую он хочет. А в остальное время на лице его только эта вечная предупредительная вежливость пополам с меланхолией.

— Не спится?

Кравченко вздрогнул: из темноты бесшумно появился некто и облокотился на ограду террасы. Пахнуло алкоголем. Свет луны упал на лицо — Зверев.

— Мне тоже. Сегодня никому тут, видно, не спится. — Что-то звякнуло: на ограде появилась бутылка. — Хотите?

Только придется без церемоний, из горла.

— Не стоит, пожалуй, поздно, да и голова трещит, — Кравченко боком сел на ограду. — Григорий Иванович, нам бы и с вами поговорить нужно.

— Поговорить? — дубляжник хмыкнул. — Со мной сегодня, Вадим, столько народу говорило, аж язык у меня в волдырях.

— И все-таки нужно.

— Тогда — проше пан, — Зверев указал на бутылку. — Я вдребодан пьяный, и с трезвыми товарищами разговаривать мне крайне сложно. Могу не правильно понять собеседника.

Кравченко приложился к бутылке: «Метакса». На душе сразу потеплело. Он перекинул ноги через ограду и спрыгнул на траву. Зверев, пошатываясь, брел к диванам-качелям. Зашуршал мокрым чехлом, сбрасывая его на дорожку.

— Садитесь, Вадим.

— Григорий Иванович, я видел, как сегодня утром Алиса входила в вашу комнату. Как раз тогда, когда вы внизу слушали музыку.

Зверев откинулся на спинку.

— Бритвы, правда, я в ее руках не заметил, но…

— Вообще-то я так и думал, — Зверев вздохнул. — Когда увидел кровь на клавишах, первое, что мне пришло в голову: это сделала она.

— Почему?

— Почему? Да как вам сказать… Интуиция мне подсказывает, что некоторые люди вообще странно иногда реагируют на…

— На что?!

— На то, что происходит с ними и вокруг них.

А у кого-то эта реакция принимает совершенно дикие формы.