Темный инстинкт

— А пистолет? Что Сидоров намерен делать с пистолетом?

— Он убрал его в карман. Это все, что я видел, Сереженька.

— Но это же незаконно!

— А с каких пор тебя стали так волновать вопросы законности?

— А с таких, что.., этот опер действует мне на нервы!

И ты тоже со своей апатией и равнодушием! — Мещерский повысил голос.

— Я устал, Серега. Вчера был паршивый день.

— Зато сегодня для этих, — Мещерский кивнул на дверь, — не день, а праздник. Воспрянули духом, расправили плечи. И даже вдова…

— Ты из-за Зверевой, что ли, так переживаешь? — Кравченко прищурился.

— Кто, я переживаю?

— Неужели тебя расстраивает то, как мало этот твой бриллиант чистейшей воды скорбел о своем четвертом муже?

— Меня расстраивает то, что в людях мало искренности. Точнее, совсем нет.

— А ты только сейчас за завтраком это для себя открыл? — Кравченко усмехнулся.

Мещерский встал с дивана и заходил по комнате. Снизу, из музыкального зала, донеслись звуки рояля. Кто-то бравурно играл тему Монтекки и Капулетти из балета Прокофьева.

Брависсимо!""

— А когда тело отдадут? — спросил Мещерский. — Сидоров ничего не обещал?

— Ничего.

— Он что, сильно пьет?

— Иногда злоупотребляет. Но он все равно славный парень, Серега. Беспутный, конечно, но… Я как-то к нему проникся…

— Бездельник он, вот что! Он к нему проникся! Бездельник, бабник, пьяница, наглец и.., и чтоб я его больше здесь не видел! Хватит тебе с ним якшаться.

— Да, толку мало, — кротко согласился Кравченко. — Там от завтрака ничего не осталось? — Он сполз с дивана и поплелся к двери. — Пойти, что ль, бабульке с «козьей ножкой» поклониться, может, пожрать что сообразит по-быстрому.

В коридоре он столкнулся с Алисой Новлянской. Та выходила из комнаты Зверева.

— Доброе утро, Алиса Станиславовна, — светло поздоровался Кравченко.

Она смерила его взглядом.

— Привет-привет.

— А Григорий Иванович внизу, музыку слушает. Вы не его ли ищете?

— Не ваше дело, кого я ищу.

— Не грубите. Это вам не идет. Лучше расскажите что-нибудь новенькое из жизни Альберто Сорди.

Но Алиса круто повернулась на каблуках и засеменила прочь по мягкой бельгийской ковровой дорожке.

Он двинулся следом, однако передумал и направился в другое крыло дома, решив сначала заглянуть к Шилову.

Постучал в дверь его комнаты — нет ответа. Заглянул — никого.