Темный инстинкт

Выводы же делай сам, парень.

— Какие выводы? Ну какие?!

— Пойдем, дружок, — Кравченко потащил его со стула. — Третий час ночи. Наталье Алексеевне, которой ты так громко восхищался, пора дать покой.

— Так получилось, Егор, что Пустовалов унес с собой все свои тайны, может быть, и тайну гибели твоего брата, — Наталья Алексеевна вздохнула. — Очень жаль, что ВСЕ ТАК ГЛУПО получилось. Не следовало твоим коллегам, Шура, идти так грубо напролом. Можно было и без насилия. Я думаю, шанс был все-таки…

— А ты подай на нас в суд, — фыркнул Сидоров.

 — Пострадала, мол, вследствие безграмотных действий. Только торопись, Наташка. А то все, что мы видели, причешут, подлакируют, да так, что и не узнаешь — это было на самом деле или что-то другое. Понапишут опять своих методичек, инструкций, приказик сообразят. Возведут всю ту нашу сегодняшнюю хреновину, эту ""операцию ""Ы"", — он через силу улыбнулся, — в образец профессионализма.

А что? Не могут, скажешь? Наш шеф, ежели захочет, сможет все. У него связи знаешь какие? Тут граница, таможня, машины из Финляндии табуном прут, ну, кое-кто и пользуется.

А кто все на месте организует, чтобы с таможней не было проблем, с транспортировкой? Шеф. Ну и мы тоже крохи подбираем, — Сидоров пьяно хмыкнул. — Ладно.

Операция ""Ы"" наша сегодняшняя, что ж.., с точки зрения результата конечного оно вроде бы и ничего, обошлось: заложники живы, свободны. А уж какой ценой… Любой. Цель оправдывает средства, так, что ли, доктор мой Айболит?

Победителя-то не судят, а?

— Ты — победитель, — тихо сказала Наталья Алексеевна.

 — Так что же еще тебе надо?

В комнате стало тихо-тихо. Потом Сидоров кашлянул, вышел во двор (никакого хлопка дверью, никакого шума).

— Ему бесполезно возражать. Он все равно сядет за руль, даже вот такой, — Наталья Алексеевна смотрела на пустые бутылки. — Я прошу вас, Вадим, только не позволяйте ему ехать быстро.

— Обещаю. Не позволю, — Кравченко поклонился и поцеловал докторше здоровую руку — теплую, мягкую, чуть дрожавшую. — Выздоравливайте. И спасибо вам.

— За что? — она улыбнулась.

Кравченко пожал плечами. Рассказывать «за что» было бы слишком длинно. А коротко это выразилось бы в банальнейшем «за все». Но этой женщине, как и той, в доме над озером, банальностей говорить не хотелось. Гордость не позволяла.

— Прощайте, — сказал он. — Наверное, больше мы с вами не увидимся.

Он ошибся. Встретились они очень скоро. И встреча эта не прошла бесследно.

Глава 22

ОПАСНОСТЬ МИНОВАЛА"

"С утра снова шел дождь.